Истоки Нашей Реальности

Ради таких редких в военное время торжеств от хозяина отеля новоприбывшие были готовы закрыть глаза на переполненное лобби.

Достаточно было и мягкой подсветки фонтана, проложенного вдоль всего двора, – начиная от центральной арки и заканчивая высокими дверями в большой праздничный зал, – меж двух отделанных диким камнем дорожек, чтобы осветить внутренний двор и его красоты: экзотические растения, античные статуи, некоторые из которых были восстановленными оригиналами, прошедшими через бережные руки мастеров по мрамору.

Свет добавляли и лампы под каждым окном номеров, и старинные фонари. Только открытое ночное небо с россыпью звезд напоминало о ночи.

Всех, кто пересек порог арки, объединял один интерес.

– О чем же объявит мистер Марголис?

– Не знаю, но говорят, что это очень важно.

– Он уже появлялся?

– Пока нет.

Несмотря на прохладу, гости не спешили заходить в зал и наслаждались ароматом диковинных цветов, светскими беседами под тихую музыку живого оркестра и первоклассными напитками с закусками.

Саша наблюдал за всем этим из просторного номера на последнем этаже, освещенного лишь светом с улицы. С досадой, переступая через себя, он все же свыкся со скорбной мыслью, что спустя час жизнь совершит сумасшедший кульбит, после чего никогда не станет прежней. Больше не получится отсиживаться в лаборатории за работой. Отныне большую часть времени в первые месяцы нещадно будут отнимать такие же званые вечера, пока все ассорти дружков Дирка не пожмет ему руку.

Саша считал это жестокой, совершенно пустой тратой бесценного времени, которым он и без того никогда не обладал в избытке.

Отрадному одиночеству в номере осталось недолго. Пока Саша был один на вершине отеля, ему казалось, что он защищен от всех своих недоброжелателей и проблем, и слова их, порой врезавшиеся в память, здесь вспоминались с трудом.

Еще немного, и наступит момент выхода. Ненавистная фамилия на глазах у всего света дополнит его имя.

Миллиарды станут свидетелями его вознесения, не допуская и тени мысли, каким унижением и позором оно является для него.

Саша Марголис. Как же нелепо это звучало. Все равно что приделать мраморному столу пятую ножку из необработанного куска дерева.

Клюдеры во многом были неидеальны, но если выбирать меньшее из двух зол, Саша был готов признать себя потомком бывших преступников времен Второй мировой, нежели тех, кто этих преступников выгородил.