Пятая сестра

Кастилия Холодная, владычица воздуха, девушка с белоснежной кожей, черными, как остывший уголь, волосами и серыми, как зола, глазами услышала детский плач, когда собирала плоды своего сливового древа. От испуга она выронила плетеную корзинку и в растерянности заметалась от одного древа к другому в поисках источника человеческого плача, которого Лес и его жители еще никогда не слышали.

Вот он. Она нашла его. Младенец, заточенный в ствол персикового древа. Кора вокруг него стала мягче подушки и светилась как солнце.

Кастилия не решалась подойти к плачущему младенцу ближе. Она услышала шаги позади – сестры спешили на плач.

– Не может этого быть, – шептала Эрзария Отважная, владычица земли. Ее кудрявые каштановые волосы спадали на грудь, скрывая хрупкие ключицы. – Этого просто не может быть.

Райбин Справедливая, владычица огня, вышла вперед и робко протянула руки к младенцу. Она освободила ребенка от мягкой коры и приложила к груди. Сестры смотрели на нее с восхищением: ни одна из них не решилась бы на такое – они ни разу не видели человеческого дитя.

Райбин была мудрой. Укачивая ребенка, она произнесла:

– Я знала, что этот день наступит, и вот, когда пробил час рождения нашей пятой сестры спустя сотню лет ожидания, так страшно держать ее в руках.

– Разве… разве у нас может быть пятая сестра? – робко спрашивала Ландиниум Прекрасная, владычица воды. Девушка с внешностью богини Афродиты, с золотистыми волосами, что вились до колен. Ее нежность отражалась в каждом плавном движении, робком шажке и даже в дыхании.

– Разве может быть пятая стихия? – спрашивала Эрзария.

– Не может, – отвечала Кастилия. Она не сводила с малышки пытливого взгляда и с едва скрываемым любопытством, смешанным со страхом, наблюдала, как та хнычет, перебирая тоненькими ручками в поисках материнской ласки, которую так отчаянно пыталась подарить ей Райбин. – Ни пятой сестры, ни пятой стихии быть не может, и стихия не рождается младенцем, как это бывает у людей. Мы обретали свои человеческие образы со временем и не были детьми.

Значит, в этом ребенке нет ничего от нас. Она не такая, как мы. Она человек. Ее нужно отнести к людям.

Ландиниум съежилась. Девушка была ранимее и чувствительнее остальных сестер и ощущала, что рождение новой сестры знаменует лишь беду. Но не могла понять, какую.

Сестры решили судьбу малышки без участия Леса Мерцаний. Они и не подумали советоваться с ним, а он не стал противиться.

В человеческом мире господствовала ночь.