Воскресни за 40 дней

 – Я ухмыльнулся, вспоминая равнодушные лица сверстников, глядящих на меня – уродливого мальчишку со взъерошенными волосами и в больших очках.

– А ты был некрасивым?

– Да, я порвал все детские фотографии с девяти лет. Мама устроила мне взбучку за это.

– Ты ошибаешься. Некрасивых людей не бывает. Бывают разные мнения и видения, – вдруг взбудоражилась Диана. – Если честно, я раньше тоже считала себя страшной. Я никому не нравилась, а если кто-то и обращал на меня внимание, то только бабники. Но после смерти узнала, что давно нравилась парню из параллельного класса.

Он даже приходил ко мне на могилу.

– Так ты покончила с собой из-за этого? – Я был готов иронично захохотать.

– На то были и другие причины.

На этом наш разговор закончился.

Диана отправилась в свою комнатку, оставив меня сидеть возле камина и размышлять о пережитом: самоубийстве, воскрешении и Алексисе.

Когда я вновь его встретил, то уже не мог сидеть на месте и думать о чем-нибудь другом. Все мои мысли были заняты только им.

Даже в сплетении ветвей за окном на фоне пылающего заката я видел его лицо и вспоминал прошлое.

Сегодня Алексис открылся для меня с новой стороны. Раньше я вспоминал о нем как о самодовольном парне. Жил надеждами, что он умеет испытывать жалость и сострадание. Теперь мои чаяния оправдались – характер Алексиса не ограничивался одним лишь эгоизмом. Я не мог предположить, что еще нового узнаю о нем, но сам процесс раскрытия его настоящей личности доставлял удовольствие.

10

Рано утром, когда Диана мирно посапывала в своей теплой постели и солнце только-только начинало озарять городок, я направился к дому Алексиса.

Весь город спал.

Я почти бесшумно перелез через забор и оказался во дворике. Теперь оставалось самое сложное – войти в дом. Призраки моего типа могли касаться неодушевленных предметов и животных, поэтому ни о каком прохождении сквозь стены не было и речи.

Мой взгляд упал на небольшую крытую деревянным куполом веранду. По своему дизайну она напоминала один из проектов в передачах об обустройстве загородных домов.

В детстве я любил смотреть такие выпуски, с интересом наблюдая за тем, как преображается старый коттедж или заброшенный двор.

Я заметил движение на веранде и подошел ближе. Алексис лежал в круглом плетеном кресле-качалке, завернувшись в мягкое вязаное одеяло кремового цвета. Я не смог сдержать широкую улыбку. Он спал, словно маленький ребенок.

На улице еще было прохладно.