Воскресни за 40 дней

Преодолевая себя, борясь с усталостью, слипающимися веками и состоянием, когда готов завалиться спать в любом месте, Алексис все же встал, не забывая заодно проклинать всех, кого только можно.

– Я разогрею пиццу! – радостно объявила Мона. Она вытирала мокрую голову полотенцем и была только в обтягивающих лосинах и майке.

После душа невыспавшийся Алексис сел за стол на кухне и опустил голову, пока сестра грела завтрак. Я стоял рядом с ним.

– Садись уже, – вслух обратился ко мне Алексис и отодвинул стул.

Мне стало очень приятно.

– Ты что-то сказал? – Мона обернулась.

В дверь позвонили, когда засвистел вскипевший чайник. Девушка сняла его с плиты и босиком пошла в коридор.

Открылась дверь, зашуршали пакеты, раздались женский и мужской голоса, от которых Алексис недовольно замычал.

– Мона, ты так похорошела за этот год! – восторженно заявил высокий мужчина, проходя с тяжелой ношей на кухню. – Можно смело выдавать замуж!

В ответ девушка обняла отца и забрала у него пакеты.

Папа Алексиса был крепким мужчиной с зачесанными назад светлыми волосами, идеально выбритым подбородком, яркими голубыми глазами и выразительными скулами.

– Ну, здравствуй, сын.

Широкой сильной рукой мужчина отодвинул стул и сел напротив Алексиса. Я с интересом стал наблюдать за отношениями отца и сына.

– Зачем ты приехал? – Алексис даже не поднял голову, чтобы посмотреть на папу.

Тот озадаченно сложил руки.

– Хотел увидеть вас.

– Целый год нормально сидел в Амстердаме, а тут неожиданно захотел?

– Не разговаривай так с… – только начала Мона, но отец молча прервал ее взмахом руки.

Он выпрямил спину и прочистил горло.

– Послушайте, вы уже год живете здесь одни.

Вернее, Мона и раньше жила, она уже взрослая. А вот ты, Алексис, еще несовершеннолетний. Ты должен жить со мной…

– Я ничего тебе не должен после того, что ты сделал.

– Ты ведь понимаешь, что это был несчастный случай.

– А ты понимаешь, что этого можно было избежать? – Алексис повысил голос, но отец продолжал говорить все так же спокойно.

– Я не заставляю навсегда уезжать из Фризенвейна, просто в Амстердаме смогу дать тебе достойное образование. Я приглядел тут участок для ведения бизнеса.

Это мой подарок на твое восемнадцатилетие. К тому моменту, как это место обустроят, ты повзрослеешь и прочувствуешь вкус работы. Тогда и переедешь обратно.