Зазеркалье Нашей Реальности

Каспар пытался пристыдить себя, унизить, но как, если такое создание, как Александр, не видело в нем ни единого порока?

Каспару оставалось последнее: уволиться, если чувства не пройдут ко дню рождения принца. Ведь для любви нет убийцы лучше, чем расстояние.

– Я написал Янмей о том, что мы уходим.

– Зачем? – Александр накинул темно-фиолетовое пальто и застегнул пуговицы.

– Я также оповестил об этом стражников. Незаметно мы все равно не выберемся, но хотя бы не поднимем шума.

– Получается, все знают о нашем уходе?

– Кроме королевы.

Александр ни на секунду не сомневался в том, что она не узнает об их вылазке. Делинда, как собака, лаяла на слуг громко и свирепо, но кусалась редко, правда, очень больно. Она и не догадывалась, что слуги воспринимали ее больше как капризную девчушку и сдерживали улыбки, когда их в очередной раз ругали.

Каспар пропустил принца в коридор и закрыл дверь в его комнату.

– Машина будет ждать нас у посольского входа.

Они спустились в вестибюль по парадной лестнице, вышли через парадный вход, свернули направо в нижний коридор, и entrеe, передняя, вывела их в маленький дворик.

Александр остановился у небольшой мраморной колонны. Водитель вышел, чтобы открыть перед ними дверь, но Каспар кивнул ему, и тот подошел ближе.

– Я возьму это на себя, Джо, – Каспар принял от него ключи, – только никому ни слова. Если что, мы сами взяли машину.

– Да, сэр.

Водитель скрылся во тьме передней. Шульц открыл дверь машины.

– Можем ехать. Какой адрес?

Что-то в Александре настораживало Каспара: пугливый взгляд и скованность в движениях. Он словно готовился удрать обратно в свою комнату.

– Что с вами? – Телохранитель приподнял брови.

– Не знаю, – пробубнил Александр, опустив глаза. – Я еще никогда не сбегал ночью из дворца.

– Вот и прекрасно. Все бывает в первый раз.

Каспар протянул ему руку. Даже в этом движении Александр чувствовал силу и нежность. Уверенность и доверие, какие принц не мог испытать ни с кем другим.

И действительно, рядом с ним юноша всегда чувствовал себя спокойно. Каспар не замечал этого, но, хоть обычно людей пленяла его внешность, намертво их приковывали к нему добродушие и открытость. Еще не нашлось человека, который не хотел бы узнать, что кроется в неприступной душе мужчины, кто способен взволновать его и заставить забыть, как дышать. Александр осознал, что почти за десять лет не приблизился к истине ни на миллиметр.