Лица

Но, всё равно, не смотря на постоянство в отношениях, что являлось отличительной чертой этого периода, я считался очень ветреным мальчиком, но романтичным и честным до конца, за что меня и любили. Второй период, самый мучительный, а потому не любимый мной, породил во мне такое качество, как неуверенность в себе, причинной чему стало множество факторов, на которые в большинстве случаев я никак не мог повлиять. Конечно же, комплекс маленького роста, который испытывало большинство мальчиков в этом возрасте.

Девочки росли, как на дрожжах, и этот процесс невозможно было остановить. Всё выше и выше и выше, с каждым днём всё выше. Если бы в то время у нас были сотовые телефоны, я с удовольствием звонил бы им туда, наверх, а не орал, как полный придурок: «Привет! Как дела? Прекрасно выглядишь» – и всё остальное, на что они не обращали внимания, и презрительно смотрели, в прямом смысле этого слова, сверху вниз. Следующий недуг – это прыщи, которые вызывали ужас прежде всего у меня. Что с ними делать и как бороться не знал никто. Сотни способов, как избавиться от прыщей, не помогали, как мне кажется, никому, и это просто угнетало. Вообще, времена не из лёгких, о которых даже не хочется вспоминать. И с девушками в этот период было туговато. Только в девятом классе, понемногу, я начал приходить в чувства, чтобы полностью насладиться замечательным двухлетним периодом, который завершал моё пребывание в школе. Он начался спокойно, не предвещая бурного развития и ничего того, о чём вспоминают потом всю жизнь. Моя любимая осень, как всегда, погрузила меня в мир жёлтых листьев, радостной грусти, необыкновенного состояния, которое просто наполняло каждую клеточку моего тела, и заставляло смотреть на девушек широко раскрытыми глазами, но спокойным взглядом, полным романтики.

Первые дни учебного года, как всегда, останавливали время, и я поддавался этому чувству самообмана, выстраивая линии жизни, мечтая о солнечных днях, вспоминая летние подвиги.

А ещё, я что-то чувствовал, что-то, что изменит и жизнь, и меня, и ещё что-то. Дверь в класс открылась, и я увидел директора нашей школы. Он вошёл со словами «здравствуйте ребята», а за ним зашёл ещё кое-кто, но тогда я и не заметил этого. Он обещал мне сюрприз в начале учебного года, то есть перевести меня из гуманитарного класса, в котором я пока ещё учился, в обыкновенный, простой класс, где, кстати, меня уже ждали.