Лица

И это всё приносило свои плоды. Одну из наших композиций всё-таки взяли на радио и ставили каждый день, целый один раз в то время, когда все ещё спят, или уже спят. Но и это для нас была маленькая победа, и первые звёздные лавры, согревающие душу и воспламеняющие сознание. «Мы – битлы!» – кричал я, забегая в студию после бессонной ночи ожидания нас на волнах любимого радио. Этот крик означал, что я дождался, и так и не уснул, провалявшись в постели с распахнутыми глазами и улыбкой счастливого человека. Улыбка оставалась по-прежнему счастливой, а вот глаза выдавали и говорили о том, что ещё одной такой ночи они не выдержат.

Пацаны внимательно слушали историю того, как я включил радио, как ждал и уже не верил, что дождусь, как услышал, и что услышал. Оказывается, по радио слушать себя гораздо приятнее, а самое главное, начинаешь слышать между нот что-то новое, то, чего раньше в этой теме не замечал. Не только в темах, но и в нас самих мы стали видеть какое-то свечение, правильные формы и заметное отличие от остальных. А остальные же в свою очередь назвали это отличие звездной болезнью. Больше всего это раздражало меня. «С чего вы взяли, что я зазвездился»? – кричал я, размахивая руками, и чаще всего уходил. «Когда решите спуститься к нам на землю, выключите звезду, чтобы мы не ослепли от вашего сияния» – отвечали мне, но я делал вид, что не слышал, хотя такие ответы злили меня ещё больше.

Теперь, просыпаясь и включая радио, я не вслушивался в каждое слово ведущего, и не ловил знакомые ноты, а просто слушал.

И даже когда мой слух улавливал что-то родное, то есть одну из наших композиций, на моём лице появлялась ленивая улыбка, и я делал вид, как будто это обычная ситуация, к которой я давно уже привык. Радио играло, ведущий говорил, причём по его интонации можно было понять, что то же самое он говорит каждый день вот уже несколько лет, и это постоянство очень нравилось мне. Но в этот раз рекламный спич чем-то отличался от привычного изложения информации, я не слышал слов, вернее не вслушивался в смысл, а просто чувствовал, что он говорит что-то очень важное для меня. И вот прозвучало слово, на которое, как у собаки Павлова у меня вырабатывалась слюна, мой слух включился на максимальный режим, но всё, что я смог услышать: «…участники реалити-шоу…».

Уже почти час я сидел вплотную к радиоприёмнику, который орал на весь дом, и ждал следующего рекламного блока. Ведущий, музыка и все отбивки этого радио меня раздражали с каждой минутой всё больше и больше.