Как ты смеешь

Рири говорила, что как раз перед тем, как девушка прыгнула, из-за водонапорной башни выпорхнула ушастая сова[16 - Согласно примете, ушастая сова является предвестником несчастья.], и они с Блейком подняли глаза к вершине.

Если верить страшилкам, которыми нас пугали в детстве на Хэллоуин, это место населено призраками мертвых индейских дев из племени апачей. Несчастные бросались в это ущелье от неразделенной любви к вероломным белым мужчинам.

Рири и Блейк видели все от начала до конца.

Блейк даже узнал девчонку.

Она училась в Сент-Реджис. Он хотел окликнуть ее, но не решился.

Та стояла спиной к обрыву, раскинув руки, и быстро пятилась к краю.

Рири видела, как все произошло.

Потом она признавалась, что это было ужасно, но и прекрасно по-своему.

Еще бы, спрыгнуть с такой невероятной высоты в темные заросли на дне ущелья.

Многие из нас смотрели в эту пропасть в те дни, когда нас раздирали душевные муки. Правда, мои страдания еще никогда не были столь сильны, чтобы меня потянуло на дно, но сейчас я понимаю, что зарекаться не стоит.

Бет поднимается на самый край скалы, хлещет пиво из бутылки и выглядит при этом на удивление мило. А Джорди склоняется ко мне и полчаса, а то и больше, мокро целует в губы.

Он говорит, что для него это место особенное.

Он иногда приходит сюда по вечерам, играет на гитаре и забывает обо всем.

– Наверное, для тебя чирлидинг – то же самое, – говорит он.

А потом он начинает осторожно гладить меня. Его большие пустые глаза с длинными, как у девчонки, ресницами, крепко зажмурены.

Как странно у него нос свернут вправо, как будто сломан.

– Она красивая, да, Джорди? – голос Бет звучит, как шум волн откуда-то издали. – Красивая, когда смотрит тебе в глаза?

Я целую его щеку, горбинку на носу, и он вздрагивает.

Его ресницы щекочут меня, у него грубые и сильные мужские руки, и я чувствую, какой восторг и удивление вызывает у него все происходящее.

Это так глубоко трогает меня, что мне начинает казаться, что сегодняшний день – один на миллион.

Сгущаются фиолетовые сумерки, и я, должно быть, пьяна, потому что слышу где-то вдали голос Бет, и та говорит какие-то странные вещи, спрашивает, чувствую ли я себя иначе. Чувствую ли я себя любимой.

Позже тем же вечером приходит короткое эсэмэс от Джорди Бреннана, в котором он осторожно намекает на продолжение. Но чувство, что переполняло меня там, на краю обрыва, уже испарилось.

Как легко было завоевать его. И как скучно.