Как ты смеешь

Тренер смотрит на нее, а я невольно думаю об игольчатом вентиле на горелке Бунзена[18 - Горелка Бунзена – газовая горелка, применяющаяся для химических лабораторных работ, создана немецким химиком Робертом Бунзеном в 1857 году.]. Как тот накрепко закручивается. И перекрывает газ.

Чуть позже тренер курит у открытого окна своего кабинета. Она смотрит на Тейси, ее гладко прилизанные волосы и вечно приподнятые бровки, придающие ее лицу неизменно испуганное выражение.

– Овечка, – вздыхает тренер.

Я рада, что меня не относят к несчастным жалким дурочкам с несчастными жалкими телефончиками.

– Команде нужны овечки, – продолжает она. – Так что пусть остается.

Я киваю, прижимаясь виском к холодной раме. Ноги после тренировки все еще дрожат.

– Но я не стану тратить время на овец, – говорит она. – Нет смысла.

Я киваю, теперь уже медленнее; лоб скрипит о раму.

– Вот ты, Хэнлон. Ты никак не решишь, что же тебе нужно на самом деле, – произносит она и глядит на свою сигарету так, будто та пытается ей что-то сказать.

Я киваю и выпрямляюсь, приосаниваюсь от ее слов.

Она все еще смотрит на кончик сигареты, и выражение ее лица меняется: на нем появляется испуг и удивление, теперь она кажется совсем девчонкой.

Никогда не видела ее такой. Я словно переношусь на много лет назад, когда мы с Бет, совсем еще дети, пытались укрыться от ужасов окружающего мира в кабинке туалета и, обжигая горло и легкие, впервые затягивались, набираясь храбрости, чтобы взглянуть всем этим ужасам в лицо с широкой улыбкой на лицах.

Бет появляется на следующий день с запиской от Си Ю, сотрудницы лечебного спа «Живое сердце». В записке говорится, что накануне ее мучили жестокие менструальные боли, в связи с чем ей понадобился экстренный сеанс звуковой терапии.

– Без шуток, тренер, – говорит Бет, и никто из нас не может поднять на нее глаз, – они ударяют по таким большим вилкам – типа тех, которыми стейки на гриле переворачивают – этот звук отзывается вибрациями в организме и регулирует работу яичников.

Бет проводит рукой по животу, словно призывая нас убедиться в том, что ее яичники отрегулировались и успокоились. Что она их победила.

– Нелегка женская доля, – добавляет она и с подчеркнутой усталостью качает головой.

Тренер смотрит на нее, сжимая в руках свою папку. Ее лицо ничего не выражает.

Она не вступает в игру.

– Вы прыгаете вразнобой, – произносит она, отворачиваясь от Бет.