Как ты смеешь

«Вы только посмотрите на них», – вот что говорят о нас. В день матча мы рыщем по коридорам, как стая: колышем юбками, взмахиваем хвостами.

Кем они себя возомнили?

Но мы-то знаем, кем себя возомнили.

А тренерша, похоже, знает, кем возомнила себя. Ее невозмутимость и уверенность – как удар хлыста. Ее не тревожат наши выходки. Ей просто скучно на них смотреть. А мы понимаем, что такое скука.

Она не напрашивается и не заискивает, не пытается нас очаровать и – может быть, именно поэтому – ей так скоро удается завоевать нас.

Пока не нашли.

На второй день она щиплет Эмили за складку жира на животе.

Большеглазая и грудастая Эмили лениво потягивается и широко зевает. О, нам знакома эта ее привычка – она выводит из себя миссис Дитерли, а мистера Кэллахана заставляет краснеть и спешно закидывать ногу на ногу.

А тренер вдруг протягивает руку к полоске кожи под задравшейся майкой. Ухватив складку детского жирка, она крутит ее в пальцах.

– Убрать, – приказывает тренерша, поднимает голову и смотрит в изумленные глаза Эмили.

Убрать. И все.

«Убрать? Убрать?» – всхлипывает Эмили в раздевалке после тренировки. Бет закатывает глаза и в раздражении хрустит шейными позвонками.

– Ей же нельзя такое говорить, – воет Эмили.

Эмили, чьи буфера и крутые бедра – отрада для глаз парней, что с отвисшей челюстью провожают ее взглядом, когда она идет по коридору, и лезут отовсюду, лишь бы посмотреть, как подпрыгивает ее юбчонка.

Да и как же все то, чему нас учат постеры, социальная реклама, уроки «позитивного отношения к телу», лекции о том, как лопаются капилляры на лице и рвется пищевод у тех несчастных и внушаемых, кто, не в силах отказаться от пирожных, набивает желудок каждый вечер, зная, что потом можно просто сунуть два пальца в рот?

Из-за этого всего тренеру, конечно же, нельзя говорить ученицам – чувствительным к критике, неуверенным в себе и своем теле девочкам-подросткам – что нужно взять и убрать складочку детского жирка на талии.

Оказывается, можно.

Тренеру можно все.

И вот после занятий Эмили склоняется над унитазом и умоляет меня пнуть ее в живот, чтобы выблевать все, что еще не вышло. Меня мутит от запаха чипсов и теста. Эмили состоит из пончиков, сырного порошка и мармеладок.

И да, я пинаю ее.

Она бы сделала для меня то же самое.