Как приручить герцогиню

Изабелл очень хотелось сказать матери, что будь у нее волшебная сила, она бы использовала ее, чтобы избавить себя от всех возможных брачных соглашений. Или, возможно, сделать себя менее красивой, чтобы люди к ней не приставали.

– Что ты возишься, Изабелл? – раздраженно спросила мать и повернулась к сестре. – Надеюсь, тебя не надо провожать, Мария? – Это не было вопросом, но матери, по крайней мере, хватило такта сделать вид, что она хочет оказать сестре уважение.

– Конечно, нет. – Мария похлопала Изабелл по руке.

 – Уверена, у тебя все будет хорошо, Изабелл. Ты сделаешь прекрасную партию – не с герцогом, так с кем-нибудь другим.

Изабелл кивнула. Она никогда не говорила ни тете, ни кому-то другому, что она думает о прекрасных партиях. Все дело в том, что прекрасная партия означала для нее совсем не то, что для ее семьи.

Если ей не придется выходить замуж за герцога, возможно, она сможет найти человека, которому она не будет безразлична. Только такой брак она станет считать хорошим, а вовсе не тот, в котором титул супруга важнее его человеческих качеств.

Пусть у нее не будет любви, но она хотела тепла, дружелюбия и, возможно, хотя бы немного нежности.

Герцог – во всяком случае, Гейдж – единственный герцог, которого она знала, – никогда не выказывал ничего подобного. Он относился к ней так же, как ее мать – как к неразумному существу, которое следует постоянно поправлять и ругать, чтобы сделать совершенным.

Совершенства Изабелл уже достигла, хотя и не гордилась этим. Из нее вылепили совершенную, идеальную герцогиню, хотя теперь, похоже, не было герцога, чтобы завершить процесс.

От этой мысли ей захотелось рассмеяться. Планы матери в одночасье рухнули, что не могло не радовать.

Свобода. Изабелл редко позволяла себе думать, как могла сложиться ее судьба, если бы ее будущее не было предопределено. Теперь, когда все изменилось, она внезапно почувствовала страх. Кем она станет, если не будет герцогиней Гейдж?

– Видите, ваша светлость, все эти документы подтверждают ваше право на титул.

 – Поверенный, один из пяти приглашенных, указал на внушительную стопку бумаг, которые никак нельзя было отнести к любимому чтиву Николаса. Впрочем, он никому не собирался рассказывать, что предпочитает любовные романы, и чем драматичнее, тем лучше.

Во-первых, в этих документах не было героев, беседовавших о любви. Во-вторых, единственная интрига заключалась в том, когда именно Николас заснет в процессе бесконечных и исключительно занудных объяснений.