Не засыпай

Хэллидей потянула за шнур и подняла их, обнажив большое окно во всю стену.

Кровью написанное на стекле сообщение гласило: «!ЬСИНСОРП». Вспышка камеры осветила комнату, когда фотограф сделал снимок.

– Невнятица какая-то, – сказал он.

– Это зеркальная надпись. Она сделана задом наперед, чтобы ее можно было легко прочитать с улицы, – ответила Хэллидей.

– И что тут написано? – спросил фотограф, сделав несколько фотографий.

– Тут написано: «ПРОСНИСЬ!»

Глава шестая

Среда, 8:35

Голуби воркуют у моих ног, пока я дремлю на лавочке в парке.

Мое тело покачивается, двигаясь влево-вправо, будто маятник, когда я проваливаюсь в сон, резко просыпаюсь, и так снова и снова. Все это время меня гложет чувство, словно что-то не так.

Я вздрагиваю от сирены пожарной машины. Я открываю глаза и тут же слепну от солнца. Прикрывая лицо рукой, я часто моргаю, пока глаза привыкают к яркому свету. Дезориентация пропадает, будто лопнувший пузырь, когда очертания, возникшие в слепящем свете, превращаются в арку.

Я в Вашингтон-Сквер-парке. Об этом говорит мне арка. Я часто прихожу сюда летом выпить кофе и насладиться солнцем перед тем, как направиться к психбольнице, в квартале от которой находится мой офис.

На колене лежит бумажный пакет с остатками апельсинового кекса с маком и пустой кофейный стаканчик с высохшей молочной пенкой на крышке. Это мой стандартный завтрак навынос. Единственное, чего не хватает – моего телефона, который я обычно оставляю на своем столе, прежде чем пойти сюда, чтобы отдохнуть от непрекращающихся весь день рабочих звонков.

Теперь, когда глаза привыкли к свету, я замечаю, что в сером небе нет ни одного голубого просвета. Оглянувшись вокруг, я вижу и другие несоответствия.

Люди ходят по парковым дорожкам в шарфах и застегнутых пальто – или в свитерах бледных цветов, подходящих их понурым лицам. На деревьях нет сочной летней листвы. Как раз наоборот. Кизилы и вязы представляют собой массивы хрупких веток в последних муках увядания.

Кучи опавших листьев разбросаны вдоль тропинки – они сорваны ветром, который наполнен легко узнаваемым холодком приближающейся зимы.

Я растеряна оттого, что уже почти зима, ведь мое последнее воспоминание перед тем, как я проснулась на этой скамейке, было таким: я сидела за залитым солнцем столом у офисного окна, печатая на ноутбуке, а на улице стоял прекрасный летний день.

Стационарный телефон отрывисто позвонил.

– Лив слушает, – сказала я в трубку.