Голые

Два моих других рабочих места, которые я сохранила ради того, чтобы платить по ипотечному кредиту, совершенно точно не способствовали знакомствам с мужчинами. Я проводила много времени в разъездах, фотографируя школьников и спортивные команды, и, хотя встречала полным-полно молодящихся папаш – мужиков, с которыми была бы не прочь потрахаться, – большинство из них были женаты. Моя работа в «Фото Фолкс» казалась прикольной и хорошо оплачивалась, но в роли клиентов неизменно выступали женщины среднего возраста, желавшие «будуарных» снимков, или любящие мамаши, которые приводили своих детей для фотографий на фоне гигантских плюшевых медведей.

Со временем у меня развилась серьезная аллергия на боа, в которых вечно позировали клиентки. Я сильно уставала и все-таки была счастлива. Иногда я буквально валилась с ног и переживала стресс, но делала то, что мне по-настоящему нравилось.

А еще я официально считалась фригидной.

– Ну, давай, Патрик, куда ты ее засунул? – Я забралась в дальний угол веранды, туда, где стояла укрытая на зиму плетеная мебель и высилась внушительная стопка садовых стульев.

 – Ах, вот она!

Нашлась кофеварка, фильтры для нее и даже закрытый полиэтиленовый пакет с кофейными зернами. Мой друг действительно никогда ничего не выбрасывал. Рассмеявшись и покачав головой, я обернулась на звук вдруг открывшейся позади меня двери.

Перед глазами застыл стоп-кадр.

Два силуэта появились в дверном проеме. Мужчины. Тот, который поменьше, подтолкнул того, кто был побольше, к стене.

О! Смысл происходящего стал мне понятен. Я уже собиралась деликатно покашлять, сообщив тем самым о своем присутствии, когда более высокий человек повернул лицо к свету.

И как только я могла думать о том, что он обыкновенно привлекателен, что в нем нет ничего особенного?.. Один взгляд на профиль Алекса Кеннеди заставил меня чуть ли не рыдать от восторга – просто потому, что в этой жизни слишком мало людей настолько красивых, чтобы быть реальными. При ярком освещении его черты казались более интересными, чем там, в гостиной.

Здесь, теперь, с этой тенью, разделившей лицо Алекса пополам, я могла заметить, что его нос был слишком острым, а линия подбородка – немного резкой для того, чтобы выглядеть совершенно. Волосы Алекса упали на лоб, лицо исказилось гримасой, когда стоявший напротив мужчина опустился на колени и расстегнул молнию на его брюках.

У меня все еще оставалось время дать понять, что они тут не одни.