Голые

Медленно, плавно сжимая внутренние мышцы, я постепенно приближала себя к кульминации, пока не достигала блаженства, крепко сдавливая подушку. Я не занималась этим уже очень давно – теперь, когда жила одна, можно было раздеться догола и сделать это хоть на столе в гостиной, если бы душа пожелала. Не то чтобы я когда-нибудь так поступала, конечно…

Но я не забыла, как это делать, как сжимать, расслаблять и осторожно двигать бедрами вперед-назад, именно так. На мгновение мной овладело смущение, но я отбросила все мысли о неловкости прочь – ради оргазма.

В конце концов, я не мешала той парочке любовников, не вламывалась к ним, не подглядывала через окно. Шоу на веранде свалилось на меня, как подарок на межконфессиональный праздник, а не в моих правилах было возвращать подарки только потому, что они не совсем мне подходили.

Воспоминание о стоне Алекса Кеннеди скользнуло по мне в темноте, направившись прямо к впадине внизу моего живота, внутрь меня. Вниз, к моему клитору. Я даже немного дернулась рядом со своей подушкой.

Интересно, каково это – быть причиной того, что заставило Алекса издать столь чувственный звук?

Внезапно я ощутила, что подошла к грани наслаждения. Я снова дернулась, сжимая свои внутренние мышцы, удерживая их в стиснутом состоянии, а потом расслабляя. Медленные, сладостные волны оргазма начали накатывать где-то глубоко внутри. Я зарылась лицом в подушку и впилась зубами в ее мягкость, пытаясь заглушить звук своего собственного стона.

Зажмурив глаза, я каталась на волнах удовольствия…

Из всех снимков, которые мое сознание сделало той ночью, я все еще могла видеть один – его лицо.

Когда я проснулась, в доме было тихо. Я потянулась под тяжестью одеял. Кончик моего носа и щеки замерзли, и это не предвещало ничего хорошего остальной части моего тела – если бы я, конечно, отважилась покинуть свою теплую пещеру. Дом Патрика и Тедди был старым, отапливался он неравномерно, а я прошлой ночью забыла открыть задвижку батареи.

Возможно, холодно было только в моей комнате, либо промерз весь дом – это зависело от того, включили ли хозяева систему отопления до того, как отправились спать.

Мой желудок громко заурчал. Мочевой пузырь, самый эффективный будильник из всех, что у меня могли быть, напомнил о вине, выпитом накануне. И, что было еще хуже, мое сознание упорно заставляло меня снова и снова вспоминать события прошлой ночи – ярко, отчетливо, во всех деталях.