Дочь лжеца

Она стоит в соседней комнате, отделенной широким дверным проемом, и опирается на холодильник.

Желудок тут же рычит, как прожорливый зверь, и я иду на запах, доносящийся от накрытого деревянного стола. На поверхности постелена единственная салфетка, рядом с тарелкой лежат две белые таблетки. Я отодвигаю их в сторону.

Но тосты с джемом – моя слабость. Мамин клубничный джем – самый лучший в мире. Она даже выиграла приз на фестивале, когда я была маленькой. Ее улыбка в тот день заключала для меня всю вселенную.

Отец сделал тогда фотографию: я у матушки на руках. Нам все завидовали.

Я не ела так давно, что перед глазами танцуют черные точки. Собираюсь спросить, натуральным ли образом выращены ягоды черники и не отравлена ли клубника инсектицидами.

Но решаю в любом случае все съесть.

Мне понадобятся силы, так как я собираюсь сбежать отсюда.

* * *

После завтрака женщина приказывает пройти в гостиную, чтобы встретиться с доктором, который хочет мне помочь.

На каминной полке стоят рамки.

В них заперты фотографии двух улыбающихся девочек. Одна из них, с отсутствующим передним зубом, на первом снимке едет на велосипеде, на другом – обнимает куклу. Третье изображение совсем выцвело и расплылось. На нем с трудом можно различить вторую малышку. Она плещется в детском бассейне.

Ко мне подходит женщина. Ее дыхание и тиканье часов – единственные звуки в помещении. Она нервно откашливается и указывает на мужчину, который сидит на диване.

– Ты готова, Пайпер?

– Здравствуй, Пайпер.

Я доктор Люндхаген, но если хочешь, можешь звать меня Оскаром. – Собеседник облизывает полускрытые усами губы, поправляет ворот водолазки, надетой под темно-серый пиджак, и теребит на запястье толстый браслет золотых часов.

Отец говорит, только глупцы вожделеют богатства.

Женщина неуверенно делает шаг ко мне.

– Оскар пришел, чтобы побеседовать с тобой. О том, что ты чувствуешь.

– Ты не против? – спрашивает доктор. Несколько темных волосков из носа свешиваются на усы.

Я пожимаю плечами, но не двигаюсь с места.

Мужчина смотрит на женщину, и та исчезает из комнаты. В коридоре открывается и закрывается дверь.

И я остаюсь наедине с очередным незнакомцем.

Он вежливо откашливается.

– Может быть, желаешь присесть? – он указывает на противоположную часть дивана. Почти всю стену рядом с ним занимает стеллаж, заставленный фарфоровыми статуэтками.

Их глаза мертвы.