Дочь лжеца

 – Там оказывается еще одна фарфоровая фигурка с крыльями и нимбом. – На какую полку ее поставить?

Я пожимаю плечами, используя единственное доступное оружие – молчание. Хотя теперь у меня есть еще одно. Я украдкой ощупываю тупой нож в кармане.

Женщина возвращает статуэтку в коробочку.

– Почти одиннадцать. Скоро начнутся «Молодые и дерзкие». Хочешь посмотреть их вместе со мной до обеда?

Не получив ответ, собеседница выуживает две банки газировки из холодильника и протягивает одну мне.

– Отказов не принимается.

Давай же, будет весело.

Женщина садится на диван, но я остаюсь стоять. Она начинает рассказывать о каждом из героев сериала: кто на ком женат, кто умер и вернулся к жизни, чтобы снова умереть.

Но родители хорошо меня воспитали.

Я не сдаюсь. Так и не произнеся ни слова, возвращаюсь в спальню.

В единственную комнату, которая не запирается.

Я жду несколько минут, не появится ли снова девочка из соседнего дома, но, так никого и не заметив, задергиваю шторы. А потом комкаю грубо нарисованную карту этого проклятого места и выкидываю ее в мусорную корзину.

Глава девятая

До

Перед заходом солнца отец просит нас собраться для срочной проповеди.

Скамейки из деревянных досок, которые уложены поверх бетонных блоков, формируют полукруг перед гигантским дубом. Томас притаскивает платформу и устанавливает под ветвями. Держа Милли на руках, я сажусь рядом с Касом и задерживаю взгляд на его широких плечах, обтянутых белой футболкой с отрезанными рукавами, на высокой и резко очерченной линии его скул, на мягком изгибе его губ.

Иногда я задаюсь вопросом, смотрит ли друг хоть иногда на меня так же, как я смотрю на него. Задумавшись, я начинаю нервно трясти ногой и грызть ногти, и мама перегибается, чтобы шлепнуть меня по предплечью.

– Это очень дурная привычка, – тихо упрекает она.

Отец поднимается на возвышение.

– Благословенны будьте, мои покорители мечты, мои творцы музыки.

– Восславься!

– Вера и свобода были вручены нам, так вознесем же хвалу!

– Восславься! – снова повторяем мы.

– Конец света. Армагеддон. Апокалипсис – все это разные имена саморазрушения человечества. Вы же, дети мои, станете его единственной надеждой. Вы и Коммуна.

Я расправляю плечи и сажусь прямее. Беверли Джин хватается за мою руку. Я ободряюще сжимаю ее. Проповеди отца могут казаться пугающими для малышей.

– Наши тела не затронуты ядом пестицидов и радиационной заразой.