Последняя гостья

Паркер встал у кухонного стола-островка так, что теперь его обширная поверхность разделяла нас, взял кружку и сделал большой глоток.

– Только я. Мы взяли паузу, – сообщил он.

«Взяли паузу». Именно так выразилась бы и Сэди – неопределенно, оптимистично и словно речь шла о чем-то несущественном. Но его пальцы, сжавшиеся на кружке, и взгляд, который он отводил, сказали мне об обратном.

– Ну что ж, проходи. Выпьем вместе, Эйвери.

– Мне завтра с самого утра надо на объект, – сказала я, но наткнулась на его ответный взгляд и осеклась.

Он ухмыльнулся, достал вторую кружку и плеснул в нее.

По выражению лица Паркера было ясно: ему в точности известно, кто я, и притворяться бессмысленно. Не важно, что в настоящее время я присматриваю за всей недвижимостью его семьи в Литтлпорте. Шести летних сезонов достаточно, чтобы неплохо изучить чей-либо характер.

А я знала его гораздо дольше. Так обстояло дело для тех, кто вырос здесь: среди Рэндолфов из Хоукс-Риджа; Шоров, которые перестроили старинный постоялый двор на углу городской площади, затем принялись заводить романы на стороне и теперь делили свой просторный участок, как ребенка при разводе, никогда не появляясь там одновременно; и Ломанов, которые сначала поселились высоко на утесах, откуда был виден весь Литтлпорт, а затем стали расширяться, пускать ростки по всему городу, пока их фамилия не превратилась в синоним летнего отдыха.

Дома, сдающиеся в аренду, семья, вечеринки. Некие перспективы.

Местные жители прозвали главную резиденцию Ломанов «Брейкерс»[2 - «Разрушители, узурпаторы».

] – завуалированный выпад, благодаря которому некогда объединились все мы, остальные. Отчасти это была отсылка к расположению дома возле Брейкер-Бич, отчасти – намек на особняк Вандербильтов в Ньюпорте и уровень обеспеченности, о котором Ломаны и мечтать не могли. На этот счет всегда прохаживались шепотом – в соль шутки были посвящены все, кроме ее героев.

Паркер пустил вторую кружку скользить ко мне по поверхности стола, ее содержимое плеснулось через край.

Так бездумно он вел себя лишь в тех случаях, когда был уже близок к тому, чтобы напиться в стельку. Я рассеянно повертела кружку туда-сюда по столу.

Он вздохнул и обернулся, окидывая взглядом гостиную.

– Боже, это место… – произнес он, и я поднесла кружку к губам. Потому что не видела Паркера одиннадцать месяцев, потому что поняла, что он имеет в виду: это место, этот дом. Теперь. Без Сэди.