Девушка из Уидоу-Хиллз

Ничего личного вроде: «Она тебя бросила? Ты по ней скучаешь? Ты сегодня с нами ради нее?»

Опасные вопросы. Если не хочешь, чтобы совали нос в твое прошлое, держись подальше от чужого.

– Она здесь надолго? – спросила я.

Беннетт помотал головой, не спуская с девушки глаз.

– Приехала навестить бывших соседок по комнате. Выходит замуж, хочет попросить их быть подружками невесты.

И тут я услышала в его голосе боль. Поняла, что она для него значила.

Я почувствовала себя нагромождением изъянов, как перед этим в кабинете доктора Кела.

Он расстался с ней буквально перед моим поступлением. О них наверняка ходили слухи – я хорошо знала атмосферу в больнице. Приятного мало. Должно быть, Беннетт тяготел к новым лицам, для которых он не был частью пары, кому не пришлось бы выбирать сторону. Тут-то я и подвернулась – дружба по расчету.

Он поерзал на стуле, его колени коснулись моих.

– Лучше пойти поздороваться – или сделать вид, что не заметил?

– Лучше пойти поздороваться, – ответила я.

Отхлебнула слишком много, проглотила слишком быстро, пиво встало мне поперек горла.

Беннетт чуть улыбнулся, взял свое пиво и пошел, даже не оглянувшись. Кира заулыбалась ему и приобняла одной рукой. Ее друзья расступились, и он шагнул в их круг. И больше оттуда не вышел. Начал болтать, смеяться. Прекрасно изображая радость, если она и вправду причинила ему боль.

Я повернулась к Элизе, которая что-то нашептывала Тревору, перегнувшись через стойку.

За спиной хохотали. Заиграла музыка, я перестала слышать собственные мысли. Рядом кто-то курил или только что вошел снаружи, и от него несло куревом.

– Я, пожалуй, пойду, – почти прокричала я, наклоняясь к Элизе.

Та посмотрела на меня долгим взглядом, нахмурилась.

– Что-то не так?

– Неважно себя чувствую.

Я оставила на стойке наличные, с лихвой покрывавшие мою выпивку.

Все было не так. Свет, звук, ставшее вдруг кислым пиво. Мне не терпелось уйти, происходящее застало меня врасплох. Элиза посмотрела на Тревора, потом на меня, не зная, как ей поступить.

– Да оставайся. Просто мне лучше пойти домой.

– Завтра созвонимся?

Разобрать ее слова можно было только по губам. Она едва коснулась моего запястья, но прикосновение обожгло, и мне пришлось сдержаться, чтобы резко не отдернуть руку.