Королева Аттолии

Но ящичек был почти пуст, остались только два разрозненных грузика. Пошарив, он нашел в глубине третий. Положил их в карман халата и отнес к столу. Теперь бумага удерживалась на месте. Он обмакнул перо в чернила и стал учиться писать.

* * *

Он понемногу упражнялся в письме каждый день. Однажды днем, когда он был занят этим, кто-то вошел в библиотеку и постучал по косяку открытой двери. Эвгенидес поднял глаза. Перед ним стоял отцовский секретарь, а с ним еще какой-то человек.

– Войдите, – разрешил Эвгенидес.

– Я привел портного, – сказал секретарь. – Ваш отец считает, что вам надо бы перешить парадный костюм или сшить новый, чтобы спускаться к обеду.

– А я должен спускаться к обеду? – удивился Эвгенидес. Ему это и в голову не приходило. Надо бы придумать какой-нибудь постоянный предлог, чтобы навсегда избавиться от торжественных обедов с королевой и ее двором.

Секретарь смотрел на него, не говоря ни слова. Портной терпеливо ждал.

– Да, рано или поздно, наверное, придется, – признал Эвгенидес и ополоснул перо.

 – А разве старый не годится?

Портной помог ему одеться, застегнул пуговицы нижней рубахи. Эвгенидес сжал в кулаке немалый избыток ткани. А ведь раньше рубаха сидела как влитая.

– Я похудел, – удивился он.

– Потому что ничего не ешь, – буркнул портной, не вынимая булавок изо рта, потом поднял глаза и поймал предостерегающий взгляд секретаря. Снова принялся усердно втыкать булавки в ткань, хотя в голове крутились недавно услышанные сплетни. Увидев королевского вора своими глазами, он подумал, что молва не врет: вор действительно, даже не притронувшись, отсылает еду на дворцовую кухню, сидит в своей комнате, ни с кем не видится, и вообще дни его сочтены, и весь город оплакивает его и винит эту злобную дрянь Аттолию.

Портной пожал плечами и углубился в работу. – Рубашку придется перекроить, – сказал он. – На это уйдет несколько дней.

– Торопиться некуда, – сказал Эвгенидес.

* * *

В ясном небе над королевским дворцом Аттолии сиял чуть припухший полумесяц.

Летом, когда во дворце распахивали окна, королева любила лежать в темноте своей спальни и слушать, как стучат по улице колеса тяжелых телег, в которых крестьяне везли свой товар на утренний рынок. Но сейчас стояла зима и окна были закрыты. Она проснулась, огляделась: в комнате было очень тихо. Сердито вздохнув, королева скинула одеяло и встала. В дверях появилась служанка, принесла халат и изящно набросила его на протянутые руки госпожи.