Если честно

Я шла мимо них, как бесчувственный зомби, с обычной решимостью, свойственной мне в трудные моменты. Я никогда не плакала ни перед кем, кроме Эшли. Она служила моим эмоциональным барьером, и похоже, ее отсутствие открыло шлюзы для всевозможного эмоционального взаимодействия с людьми. Мягко говоря, эта перемена меня не радовала.

Я заметила Грэйс, на этот раз одну, на другой стороне коридора. Когда она увидела меня, ее глаза расширились и мы поспешили к друг другу.

– Я смотрю, вы с Джорджем уже начали Третью мировую, – пошутила она.

– Похоже, это я случайно начала. Хотя справедливости ради стоит отметить, что он чуть не задавил меня на парковке сегодня утром, – ответила я.

– Потому что злился на тебя? – спросила она.

– Нет, случайно. Но, возможно, я потом наехала на него из-за этого, – призналась я.

– Я бы удивилась, если бы ты этого не сделала, – ответила она, закатывая глаза и ухмыляясь. Мы вместе пошли на первый урок. – Напомни-ка мне, почему я согласилась на урок высшей математики в 8:30 утра?

– Потому что это единственный урок, который помещался в мое расписание, а ты хотела иметь полный доступ к моим записям, – сказала я и взяла ее под руку, – и потому что ты меня любишь.

– Это настоящее испытание для моей любви, – пробурчала она.

– Кстати, миссис Брандт хочет, чтобы я провела независимое исследование для газеты, – сообщила я, когда мы вошли в класс и сели за парту. Грэйс широко раскрыла глаза и в восторге захлопала в ладоши.

– Скажи мне, что ты согласилась. Мы могли бы устроить серьезное расследование – помнишь, мы уже давно обсуждали? Давай! Ты для меня самый лучший напарник, потому что ты уже знаешь все особенности моего характера.

Пожалуйста, Савви, соглашайся! – попросила она.

– Я подумаю над этим, – пообещала я, теребя в руках листок бумаги, который дала мне миссис Брандт. Прозвучал звонок, вокруг нас рассаживались одноклассники. Наш учитель мистер Кавач вышел вперед и начал отмечать присутствующих, и ботан во мне возликовал.

Даже несмотря на то что с утра я соображаю хуже, математика давалась мне легко.

Она давала мне возможность использовать все, что я выучила до этого, все понятия из алгебры и геометрии, которые я упорно заучивала, и использовать их как базу. Она позволяла решать проблемы в идеальном мире, в котором на бумаге жило только существенное. И я могла решать, каким способом добраться до ответа. Я обладала свободой выбирать свой собственный путь. Ну и мистер Кавач был клевый, что тоже не мешало.