Барон с улицы Вернон. Призраки Чугуева. Книга вторая

Как там у Рабби Нахмана?

– Да, – кивнул Вайсберг, – это он ответил на вопрос, нужно ли нам всем бросить всё и убраться в Палестину, – Вайсберг рассмеялся, – бросить всё! И могилы дедушек с собой забрать? Их не заберёшь! Как там ответили скифы Дарию? «Могилы предков! Попробуй, возьми их!» Я понимаю так, что это самое святое из всех мест человеческих. Ведь правда, господин полковник?

– Самое святое из мест человеческих это память, Ваня, – ответил, подумав Виктор, – хотя, пожалуй Вы правы.

Что выше может быть в памяти, чем память о своих родителях? Даже если нет могилы, и даже если она там, куда нет никому хода.

– А ведь есть такие места, – согласился Вайсберг.

Он подумал, посмотрел куда-то в сторону и снова обернулся к Виктору.

– Порой и не знаешь где уснёшь навеки и найдёшь свой последний приют. Вот отец мой покойный сказывал, что под Плевной много наших полегло. Кое-кого и по частям собирали. Руки отдельно, ноги в стороне, голова вроде и цела, а возьмёшься – и та разбита.

И кто знает чьи руки и ноги в могилу к кому положили.

Он снова подумал.

– А многих вообще не нашли. У нас на Думской старая мадам живёт. У неё три сына пошли на Болгарию в той войне. И ни один не вернулся. А нашли на поле боя только одного.

– Ужели пропали? – удивился Виктор.

– Пропали, – махнул рукой Вайсберг, – как сгинули.

Он посмотрел на Виктора.

– Старики сказывают, что их вроде ангелы забирают на небо, – сказал он тихо, – только я-то знаю, что ангелы эти шрапнелями да снарядами зовутся.

Один в тебя попадёт – разорвёт так, что и воронью клевать будет нечего, не то что хоронить.

Он подумал.

– Вот Гречко, к которому мы едем, ту войну от начала до конца прошёл. Он больше расскажет.

– А кем он там был? – спросил Виктор.

– Военфельдшером, – ответил Вайсберг, – отец сказывал, что на Шипке ему руку в двух частях пробило. Его в родной госпиталь забрали, а он истерику закатил как кисейная барышня.

– Зачем истерику? – не понял Виктор.

Вайсберг усмехнулся.

– На передовую обратно просился, – ответил он, – а начальник его не пускал. Так говорят, Гречко самому Скобелеву пожаловался.

– А что Скобелев? – спросил Виктор.

– А что Скобелев? – словно равнодушно ответил Вайсберг, – начальнику ничего, Гречко к Георгию, но на передовую не пустил.

– Значит Гречко ещё тот вояка? – усмехнулся Виктор.