Вернуться на «Титаник»

И, в том числе поэтому, я рад Вас видеть.

– Я много раз слышал о Вас от своего отца, мистер Быстрицкий, – ответил Сейдж, – но я до сих пор не могу понять причины того, почему я должен был так внезапно бросить всё и приехать в Россию.

– Причина важная, мистер Сейдж, – сказал старик, – она любого из нас выдернет куда угодно, где бы мы не находились. Это «Титаник», а если быть более точным, это ночь с 14 на 15 апреля 1912 года.

– «Титаник»? – удивился Сейдж, – но… «Титаник» и Россия…

– Они больше связаны между собой, чем многим хотелось бы, – кивнул в ответ старик, – я пригласил Вас потому, что Ваши родственники были пассажирами во время того единственного рейса.

И надеюсь, они не забыты Вами, мистер Сейдж?

– В нашей семье принято помнить всех, – ответил Сейдж, – там никто не выжил, – уточнил он.

– Я знаю, – кивнул старик, – нас всех связывает одна и та же трагедия. Я думаю, что лучше если мы поедем ко мне домой и дождёмся ещё одного человека.

– Благодарю Вас за приглашение, – кивнул Сейдж, – а кого мы, если не секрет, должны дождаться?

– Мистера Гарольда Виктора Гудвина, – ответил старик.

– Гудвина? – удивился Сейдж, – он родственник той самой погибшей семьи? Насколько мне известно, из них тоже никто не выжил и родственников, по крайней мере близких, у них не осталось.

– Это не совсем так, – улыбнулся старик, – эти слухи изначально были слегка преувеличены. Мистер Гудвин прибывает ближайшим рейсом из Лондона, но он не очень любит когда его встречают в портах.

В том числе и в аэропортах.

– Человек с претензиями? – усмехнулся Сейдж.

– Тяжёлые воспоминания из детства, – улыбнулся старик…

…Уильям Сейдж был исследователем, как и его отец. И пытался докопаться до истины, чтобы восстановить справедливость, как и его дед. Он продолжал расследование начатое 106 лет назад и продолжающееся по сей день. Но шли годы. И истина отдалялась всё дальше и дальше, а вопросов становилось всё больше и больше.

Благородный порыв призвать виновных к ответу, со временем превратился в семейную традицию. И Уильяму Сейджу начинало казаться, что ни он, ни его дети, ни его внуки ещё не родившиеся, никогда не увидят торжества той самой справедливости, за которую начинал бороться ещё прадед. Сейдж начинал понимать, что имена виновников гибели его родных никогда не будут названы.

Со временем, ему стало ясно, что он превратился в обыкновенного коллекционера.