Сага о Рождённом Землёй

Все эти дразнилки и подражания зверушкам и птичкам, почему то запали в душу мальчику. Почему, он и сам не знал. Но они раздражало тех, кому он всегда хотел досадить. Самое главное это было необычно. Ещё никто не додумался, например, кукарекать, или куковать, когда хочешь напугать или обмануть врага.

А Таг – додумался. Вот, тот же Эней, например. Его уже передёргивало от всех этих «кукареку!» или «ку-ку!» Он Понимал, что значит Таг выдумал какую ни будь пакость и сейчас он в неё обязательно встрянет…

Таг слез с дерева, и дальше день ему показался неинтересным.

Вечером, за ужином, дедушка обязательно прочитает нравоучение о том, что Эней Тагу приходится дядей, что его нужно уважать.

– В нашей стране, уже давно нет рабов, все равны перед Богом, – обязательно говорил дедушка, – все народы одинаково почитаются друг другом. И не по крови судят о человеке, а по делам его.

Таг и сам знал это!

– Гм, да я не смеюсь над ним, – с серьёзным видом заявил он дедушке, – он просто скучный! И к тому же я не могу называть господином того, с кем играю! Представляю эту картину!

Таг скорчил гримасу и обернулся к Энею, благоговейно сложив руки.

– Не хотите ли построить домик из кубиков, господин Эней!

– Смешно, правда? – обернулся он к дедушке, – и вообще, пусть не загоняет меня на дерево!

– А ты яблоками не швыряйся! – вскрикнул Эней.

– А ты не смей требовать, что бы я перед тобой пресмыкался, как перед господином! – ответил ещё громче Таг.

– А ты не трогай мои игрушки!

– А ты на качелях моих не катайся!

– А ты… ты вообще ещё мал, чтобы старшим грубить!

– А ты мне не указывай, а то я тебя побью!

– Вот ещё! Мышка кошке угрожает!

Таг не сдавался.

– Сам ты мышка! Ты… ты… ты горшок пустой, вот ты кто!

– А ты…

– Ну хватит! – стукнул кулаком по столу Парис, которому надоел шум и гам.

Дети мгновенно замолчали и уставились на дедушку.

Приам вздохнул и покачал головой.

– Нехорошо ругаться тем, кто растёт в одной семье. Тому роду нет перевода, где братья друг за друга горой…

Таг чуть не закричал от отчаяния. Дедушкины нравоучения грозили перерасти в длительный рассказ. И Таг даже знал, какой рассказ должен был сейчас произнести монотонным голосом дедушка.