Демоны Хазарии и девушка Деби

Они быстро собрали вещи, оружие, рюкзаки, и двинулись в обратный путь Последний из них, Ахав, кричал: «Подождите меня, подождите!», бежал за ними, роняя вещи, даже портрет матери.

Глава третья

Они ощутили запах и теплоту сваренной фасоли. Тлели уголья костра.

Шутки, смех, разгоревшийся аппетит юношей сменились ужасом. Безмолвие царило кругом, безмолвие, полное страха. «Гила!» – кричали парни, приближаясь к месту. – «Мира! Можно перейти ручей!»

«В любом месте. Сейчас это легко!»

«Гила!» – кричали.

 – «Мира! Йоселе, Янкалэ!»

Ответа не было. Они начали бежать, не обращая внимания раны, и быстро оказались около носилок, костра, шалаша из шкур, казана, висящего на шесте от флагов, покачивающемся слабо и покойно.

Три мертвых женских тела лежали вокруг шалаша. В грудь каждой был воткнут длинный штык. На каждом из них развевались шелковые красные нити. В грязи виднелись следы коровьих копыт. Детей же не было видно.

Мужчины окликали их по именам, свистели в два пальца, переворачивали шкуры на носилках, заглядывали под сундуки отпрысков, забыв, что следует разбить на сундуках замки.

Разобрали шалаш. Бледность и желудочные спазмы у парней усиливались с минуты на минуту.

Дети исчезли. В бессилии парни били кулаками землю, бегали во всех направлениях, выкрикивая имена детей.

«Иаков, Яаков, Яки, Йоселе, где вы?» Ответа не было.

Вбирались на деревья, освещали фонариками заросли и кроны. Ничего не было, кроме разбуженных ворон, сердито галдящих.

Коровы тоже исчезли.

Но это парни вспомнили намного позднее. Ты, любимый читатель, и ты, любимая читательница, не относитесь ко мне заносчиво и высокомерно лишь потому, что я то тут, то там рассказываю заранее то, что должно случиться позже.

Они собрались, примерно, после часа поисков, охваченные душевной болью, беспомощные, в страхе, идущем от беспокойства и любви.

Дети исчезли.

Пытались нащупать пульс у женщин, содрогание падающей руки, признаки дыхания. Ничего. Смерть. Женщины превратились в безнадежную мертвую плоть, без обновления и продолжения.

Один из парней, не сдерживаясь, горько рыдал, уронив голову на тело Гилы. Самым красивым был он среди парней, с нежным лицом и мягкими прядями волос. Он все еще пытался вобрать в себя тепло, уходящее из ее тела, мягкость ее кожи. Он поднял на руки сжимающееся, словно еще проявляющее признаки жизни тело, и так стоял на виду у остальных, чьи взгляды были опустошены.

Он пошел с ней непонятно куда. Удалился, вернулся.