Демоны Хазарии и девушка Деби

Но ничего не добился, вызывая еще более сильный смех Деби.

«Ага, – сказал он, – сейчас увидишь». И закрыл дверцу в стойло.

«Что ты делаешь? – испугалась Деби, глаза её заблестели. – Ты с ума сошел, дай мне выйти. Лошадь начнет беситься и побьет нас. Ты же не знаешь ее нрава. Это сумасшедшая лошадка. Спокойно, Лилит, спокойно».

«А мне все равно», – сказал он и рванулся вперед.

Она замешкалась, не успев отпрянуть, он сумел схватить ее, потянуть к себе, заломить ей руку и забрать сумку. Она закричала: «Ой, ай, оставь меня, оставь, болит же, болит».

Она потерла руку: «Уф, мог бы быть поосторожней».

«Научись не хватать мою сумку».

Она облокотилась о Пилит и погладила ее. «Как тебя зовут? Меня зовут – Дебора».

«Я знаю. Я – Ахав».

«Ахав», – протянула она, словно бы пробуя это имя на вкус.

«Можешь меня звать – Ахи. Меня все так зовут».

«Ахи», – повторила она. Это действительно звучало лучше, но ей не понравилось.

«Так вы разводите пчел?» – спросил он.

«Да. Отец мой и брат Довалэ этим занимаются. И еще пашут. Они выполняют всю тяжелую работу. У нас же, женщин, жизнь здесь весьма приятна. Не то, чтобы я была в других местах, но слышала о том, что дома переносят с места на места, и женщины должны это делать все время. Не хотела бы я жить в доме, который все время переводят, как это происходит в городе».

«У вас прекрасные кони, – сказал он, поглаживая лошадь, – и у меня должен был быть конь. Если бы это путешествие с целью привести домой детей графа завершилось удачно, я бы за это получил лошадь.

Таков был договор. И с этим обещанием мы вышли в дорогу, шестеро парней, мобилизованных в городке графа. Добрались мы до чужого государя, увидели каменные дома, и не спрашивай, насколько потрясают эти строения, каменные башни, стены. Забрали мы детей, с ними еще больную женщину из нашего народа и двух итальянских евреек, которые были служанками, отпущенными на свободу. Построили мы носилки, и вышли в путь до того места, где этот дьявол прибил нас».

Деби сосредоточенно слушала. Спросила: «Сколько тебе лет?»

«Двадцать два».

«А мне восемнадцать».

«Давай, выйдем отсюда», – сказал и ухмыльнулся. – Еще подумают, что здесь что-то делаем неповадное. Родители твои, наверно, уже с ума сходят».

Легкий анализ этих слов показывает, что Ахав немного смущен и немного по-заячьи труслив.

«Пусть думают, что хотят, – сказала Дебора, – я уже не маленькая».