Связанные ночной клятвой

Отодвинув стул, он присел за столик и вытянул длинные ноги, которые тут же задели ее. Иззи резко дернулась назад, чтобы избежать контакта. Но прикосновение все равно случилось, и от этого по ее телу будто прошел разряд электрического тока.

Она начала отодвигать стул, чтобы встать и уйти, но он положил свою ладонь на ее руку, тем самым пригвоздив к месту. У нее перехватило дыхание, возбуждение огненной лавиной прошло по телу. Каждая клеточка завибрировала, словно струна виолончели.

Однако, чтобы скрыть эмоции, она бросила на него взгляд настолько ледяной, что он мог бы заморозить стакан воды на столе.

– Интересный способ предложить девушке чашечку кофе. Ты всегда для этого прибегаешь к грубой силе?

Его большой палец начал лениво поглаживать ее ладонь. У нее участился пульс, внутри будто бы взорвалась тысяча маленьких петард с оглушительным звуком и яркими вспышками.

– А ведь когда-то ты была не прочь не только выпить со мной кофе, но и сделать еще кое-что. Помнишь?

А Иззи хотелось все забыть.

Заболеть временной или постоянной амнезией. Получить травму мозга. Все что угодно, лишь бы стереть из памяти попытку соблазнения Андреа семь лет назад на одной из легендарных, полных алкогольных возлияний рождественских вечеринок отца. Ей было восемнадцать лет, и она безобразно, вызывающе напилась. Это был протест против отца. Она хотела опорочить его, разрушить образ «доброго папочки». Папочки, который за закрытыми дверями унижал ее, отпускал множество язвительных критических замечаний, из-за которых она чувствовала себя такой никчемной, бесполезной, нелюбимой и нежеланной.

Чтобы досадить отцу, она сдуру не придумала ничего лучше, чем попытаться переспать с его любимым протеже.

Иззи выдернула руку и поднялась с места, с шумом отодвинув стул.

– Мне нужно вернуться к работе.

– Я слышал о твоей новой работе. Ну и как тебе?

Она искала на его лице намек на насмешку. Он дразнит ее? Или просто проявляет легкий интерес? В его тоне не слышалось ни нотки цинизма, в глазах не было ни толики насмешливого блеска.

Тем не менее она задавалась вопросом, думает ли он, как, впрочем, и все окружающие, что она не протянет и недели на новой работе, и ее уволят.

Ничего, что бы он там себе ни надумал, какое бы выражение лица у него при этом ни было, она была полна решимости сохранять присутствие духа рядом с Андреа, в этом переполненном кафе. Хотя в голове и вертелась куча сцен. Гораздо больше, чем у какого-нибудь голливудского сценариста.