Ее главная ошибка

До чего же безжалостен этот Лука Саббатини! Она для него – всего лишь движимое имущество. Бронте остановилась, вздернула подбородок и с ненавистью уставилась на Луку:

– Добровольно я с тобой не пойду. Ты можешь взять меня силой, но я буду лягаться и вопить.

Его губы растянулись в сексуальной улыбке.

– Ты абсолютно уверена в этом, сокровище мое? – спросил он низким хриплым голосом, растягивая слова.

Подойдя, Лука медленно, но решительно поддел пальцем ее подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Ничего не изменилось, дорогая, – произнес он. – Нас по-прежнему тянет друг к другу. Я понял это сразу, как только вошел сегодня в балетную студию. Я чувствую это сейчас. Ты тоже это ощущаешь – я вижу по твоему взгляду. Когда я прикасаюсь к тебе, ты дрожишь всем телом.

Бронте перестала дышать, когда Лука поцеловал уголок ее рта, провел губами по ее щеке. Его прикосновение было легким, как перышко, и Бронте затрепетала, подтверждая его слова о том, что она к нему по-прежнему неравнодушна.

Реакция тела не согласовывалась с ее заявлениями. Бронте тихонько простонала и разомкнула губы, позволяя Луке поцеловать ее.

Но он этого не сделал.

Лука лениво улыбнулся, встретив недоуменный взгляд Бронте, а затем медленно и осторожно поцеловал ее брови.

– У тебя самые удивительные голубые глаза на свете, – проговорил он низким и глубоким голосом. – Они похожи то на неукротимое пламя, то на глубины океана.

Бронте задрожала, когда Лука принялся поглаживать ее руки.

Затем он обхватил пальцами ее запястья, словно наручниками. Бронте ненавидела себя за слабость. Она ненавидела Луку за то, что он приобрел над ней такую власть.

– Красавица моя, сладкая моя Бронте, – произнес он у самых ее губ. – Ты представляешь, как сильно я тебя хочу?

Бронте охватило невероятное желание, в голове роились эротические образы.

– Скажи, что ты тоже меня хочешь, – прошептал Лука. Его дыхание ласкало ее кожу. – Скажи, что помнишь, как нам было хорошо вместе.

Бронте не могла произнести ни слова. Она жаждала еще раз насладиться поцелуем Луки, а потому обхватила его за шею, посмотрела ему в глаза, встала на цыпочки и прижалась губами к его рту.

Обоим показалось, что их опалило огнем. Лука простонал, и его язык скользнул в ее рот. Обняв Бронте, он прижал ее к стене и почувствовал, что погружается в столь знакомый сладостный водоворот ощущений.

Бронте выгнула спину, бесстыдно прижимаясь к Луке.