Снова влюбляюсь в тебя

Но что он делал в ее доме? Он даже не появился на похоронах ее отца, хотя в прошлом вел с ним какие-то дела, и отец считал его своим другом.

И тут Фрэнки заметила кипу бумаг в руке Габриэля, и ей стало дурно. Нет. Нет. Нет. Неужели он и есть новый владелец виллы, и теперь в ее родовом поместье поселится человек, ухаживания которого она отвергла четыре года назад?

– Входи, – придерживая дверь в библиотеку, пригласил ее Габриэль. – Нам нужно поговорить.

– Не вижу такой необходимости.

И тебе придется уйти, – с вызовом бросила Фрэнки и указала на входную дверь. – Немедленно.

– Я не уйду, пока мы не поговорим. И в твоих интересах выслушать меня, – заявил Габриэль спокойным тоном, которым взрослые обычно разговаривают с капризными детьми. Сдержанность и властность были второй кожей этого человека.

Только Фрэнки следовало поменьше думать о его коже, на которую она в последнее время насмотрелась предостаточно. Речь шла о фото Салветти, нежащегося на одном из пляжей Южной Африки в компании его последней любовницы – блондинки модельного типа, чья изысканная худоба вызывала зависть у Фрэнки.

Ей досталась пышная фигура матери, английской аристократки, и непослушные темно-каштановые волосы отца-итальянца. Не совсем то, что она могла бы назвать выигрышем в генетической лотерее.

Тогда как Габриэль унаследовал от предков красивую внешность, которой отличались все его родственники без исключения.

Иссиня-черные волосы, шоколадно-карие глаза, словно высеченные умелой рукой скульптора нос и рот и, ко всему, загорелое мускулистое тело не могли оставить равнодушной ни одну женщину, отсюда и заносчивость, с которой он полагал, что ни одна из них не сможет устоять перед ним.

Вот почему Фрэнки так решительно отвергла его приглашение на ужин в свой день рождения, когда ей исполнилось двадцать один год. Она хотела доказать, что равнодушна к его чарам.

Если не ему, то хотя бы самой себе.

С тех пор, случайно сталкиваясь с Салветти, она демонстративно проявляла равнодушие и отпускала язвительные комментарии в его адрес, потому что рядом с ним, единственным из всех людей, начинала терять почву под ногами. Он пробуждал в ней физическое влечение, которого она не желала испытывать и которое обжигало ее изнутри и снаружи.

Габриэль пересек холл и приблизился к ней.