Кости не лгут

Но разве она могла сказать «Нет», когда Эйва заметила на ее календаре обведенную в кружок дату рождения Джона? Тоска пронзила тело Морган лихорадочной дрожью, напомнив, в каком состоянии она пребывала всего несколько месяцев назад. А ведь она уже начала подзабывать, насколько тягостным и изматывающим было это состояние. Не удивительно, что она сделала так мало за два года, минувших со смерти мужа.

Морган заставила себя лизнуть сахарную глазурь. И ее язык тут же обожгла сладость – яркая и насыщенная, как солнечный свет.

– А Софи измазала в глазури свои волосы, – с отвращением в голосе пробормотала Эйва.

Морган достала из своей сумки упаковку влажных салфеток, вручила несколько Эйве и Мие и обернулась к младшенькой. К косичке Софи прилип всего лишь один голубой комочек. Зато ее носик, губки и ручки были сплошь облеплены глазурью. И как она умудрилась запачкать ею даже свои туфельки? Вытащив еще одну салфетку, Морган принялась счищать глазурь с дочки. Где-то в затылке у нее послышался смех Джона.

Джон не желал, чтобы Морган по нему тосковала. Это ясно давало понять то письмо, что он ей оставил.

– А кто съест папочкин кекс? – спросила Софи.

– Мы заберем его домой – дедушке, – сказала Морган. – Ну что, пойдемте?

Три маленькие головки дружно кивнули.

– Мне холодно, – передернулась Эйва.

– С днем рождения, папочка, – произнесла Мия.

Эйва и Софи эхом повторили за ней поздравление.

Морган убрала пакетик с салфетками в сумку и собрала мусор. Потом встала и положила руку на верхушку надгробия. Камень под ее ладонью был холодным.

С днем рождения, Джон!

Отняв руку, Морган развернулась и повела дочерей назад с кладбища. Сегодня она могла думать лишь о тех вещах, за которые благодарила судьбу: о своих детях, о своей семье и о выпавшем ей втором шансе на искреннюю любовь.

И она была бы счастлива, если бы это ее убило.

Они вернулись к минивэну. У переднего колеса Морган заметила голубую варежку. Она обвела глазами парковку и, присев, заглянула под машину – не валяется ли там вторая? Но вместо голубой варежки она увидела спущенное колесо.

Волосы на ее шее заметались на ветру. Морган медленно повернулась на триста шестьдесят градусов, но не приметила никого на открытом участке кладбища. По его периметру росли деревья. И Морган снова ощутила на себе чей-то взгляд.