Против нее

Не знаю только, почему чувствую себя виноватой, – интересно, подумала Бри, она когда-нибудь будет уверенной в своих родительских способностях?

– А почему ты ему отказала?

– Потому что двадцатидвухлетний парень, о котором мы ничего не знаем – такой себе наставник для компании подростков. Люк может принимать правильные решения, а его друзья – нет. И нет никакой гарантии, что даже хороший парень сделает правильный выбор, столкнувшись с огромным давлением сверстников.

– Сколько несчастных случаев, – спросила Дана, – связанных с подростками, алкоголем и наркотиками, имели место в твоей практике?

– Очень много, – некоторые невозможно было забыть.

Бри не знала, что ужаснее – фотографировать мёртвых детей или сообщать новости их родителям. – Я знаю, что у меня были все основания отказать Люку, но мне всё-таки не по себе. Мне хотелось его наградить за усердную работу и правильный выбор, а я как будто дала понять, что не доверяю ему, – она выставила ладонь вперёд. – Я всё понимаю. Доверие тут ни при чём. Речь идет о навыках и зрелости, которых у него и его друзей ещё нет, и о недостатке контроля над ситуацией.

– Он переживёт. Твоя задача – воспитывать его, а не быть ему другом. Тебе придётся принимать решения, которые ему могут не понравиться.

– Ты права.

Дана достала из холодильника молоко и яйца.

– Точно не хочешь французских тостов?

– Точно, – Бри съела ещё немного макарон. Кайла, в пижаме, выплыла из спальни и плюхнулась на стул. Она жаворонком никогда не была.

Бри встала, налила ей стакан апельсинового сока.

– Как дела?

– Два новых друга, – она улыбнулась, отхлебнула сока и в подробностях рассказала, с кем она подружилась за обедом. Тем временем Дана поджарила тосты, Кайла щедро намазала свою порцию маслом. Бри опустила глаза и с удивлением обнаружила, что её тарелка пуста. С учётом всех ужасных событий, она удивилась не меньше, обнаружив, что на сердце у неё почти легко. За такое крошечное время, проведённое с семьёй, она каким-то образом смогла отдохнуть от стресса на работе.

Раньше она была одиночкой, но, наверное, потому только, что не знала, каково делить с кем-то жизнь. Теперь узнала, и порой ей по-прежнему становилось неловко, будто она каким-то образом выводила людей из себя, позволяя им отвечать взаимностью. Но она уже не могла представить, что снова будет жить одна.

Люк вошёл через заднюю дверь, и она захлопнулась у него за спиной.

– А у тебя как в школе? – спросила Бри.