Против нее

Письмо взволновало её больше, чем она признавала.

– Я не шучу, – Мэтт клокотал от злости. – Сколько угроз ты получила?

– По большей части это не угрозы, а просто письма ненависти, – она попыталась уклониться от его вопроса.

– Сколько их?

Бри пожала плечами.

– Больше, чем я могу сосчитать. Если я появляюсь в новостях, они так и сыплются. Особенно после инцидента в июле.

– Связанного с Оскаром?

– Да. Не все были на моей стороне. Поскольку прокурор отказался предъявлять ему обвинения за отсутствием состава преступления, есть люди, которые считают, что я вынудила его уйти из отдела по политическим мотивам.

– Он был никчёмным копом, ещё и на руку нечистым, – сказал Мэтт.

Оскар несколько раз не соблюдал процедуры. Бри сделала ему ряд предупреждений, но однажды он подсунул ей неправильные улики по важному делу. Подозревая, что он намеренно исказил улики, чтобы выгородить своего приятеля, Бри отправила его в административный отпуск, но прокурор не хотел выдвигать официальные обвинения.

Бри пожала плечами.

– Что он был нечист на руку, мы доказать не можем. Для некоторых процедура – просто «техническая мура», – она подвигала пальцами, показывая кавычки. – Многие из моих хейтеров считают, что его подставили и уволили, потому что он отказался «соблюдать политкорректность». Меня ругали за то, что я наняла несколько помощников-женщин и жду, что налогоплательщики оплатят им отдельную раздевалку, – Бри покачала головой. – Мне до сих пор трудно поверить, что в департаменте не было ни одной женщины-помощника до того, как я вступила в должность.

Но Мэтт поверил. Легко.

– Эксперты выяснили, кто занимается рассылкой?

– Нет. Я отправила Рори только худшие из писем, которые, как мы предполагаем, написал один и тот же человек. У меня нет ресурсов, чтобы отслеживать каждое письмо какого-то сукина сына с кучей анонимных учётных записей.

– Да, пожалуй, – но Мэтт хотел, чтобы они были.

– А если бы я это сделала, меня бы обвинили в попытке заставить замолчать тех, кто меня критикует, – она поджала губы.

От выборных должностных лиц избавиться очень непросто, поэтому прошлый шериф годами увиливал от ответственности за коррупцию. С каждым обвинением в чрезмерном применении силы его популярность только росла. Даже после того, как его преступления были обнародованы, не все поверили, что он виновен.