Прими мою печаль

– Конечно, – соврал Мэтт. Он, наверное, никогда не привыкнет к виду человеческого тела, распластанного на столе, как выпотрошенная рыба. Трупы, найденные на месте преступления, почему-то казались ему куда как менее пугающими. Может, дело было в том, что там еще сохранялись какие-то следы человеческих эмоций: страсти, ярости, страха – всех тех причин, которые привели человека к смерти. Труп оставался человеком, у которого была какая-то своя жизнь – была, пока кто-то ее не обрывал. Мэтту, конечно, могло быть грустно – или он мог злиться, или испытывать разочарование, но он все же он чувствовал с мертвым человеком какую-то связь.

А холодная стерильность морга делала жертву словно и не человеком вовсе.

Он в последний раз вдохнул в легкие чистый весенний воздух, словно пытался надышаться про запас, и зашагал к моргу. Как обычно, он открыл дверь перед Бри и пропустил ее внутрь. Когда она проходила мимо, уголок ее губ приподнялся – как и всегда, когда Мэтт делал что-нибудь старомодное, галантное, то, что мать вдолбила ему в голову чуть ли не с самого рождения.

Такие вот жесты вежливости были для Мэтта столь же естественными, как и дыхание.

На лице Бри каждый раз мелькало удивление, смешанное с удовольствием. А может быть, это было удивление от того, что ей приятно, кто знает.

Они отметились в регистратуре, затем забрали из комнаты с инвентарем защитную одежду и перчатки. Мэтт натянул голубой защитный костюм поверх одежды: когда в ход идет пила для костей, тебя легко может забрызгать разнообразными телесными жидкостями, мелкими ошметками плоти и фрагментами костей.

На стене было маленькое окошко, выходившее в комнату для проведения вскрытия. Мэтт заглянул внутрь: доктор Джонс склонилась над стальным столом, на котором лежало обнаженное женское тело.

– Она начала пораньше, – заметил он, наклоняясь, чтобы закрепить резинку на защитных ботинках.

– Черт, – Бри опустила пластиковый щиток для лица и выскочила из комнаты.

Мэтт последовал за ней, не особенно огорченный тем, что пропустил начало вскрытия.

Запах как всегда оглушил его, заставив желудок судорожно сжаться. Мэтту пришлось сделать пару медленных вдохов, прежде чем ему удалось совладать с тошнотой и рискнуть приблизиться к Бри, занявшей позицию рядом со столом. Дыхание туманило поверхность щитка, вызывая неожиданный приступ клаустрофобии.

Тело женщины было исцарапано и избито.