Розуэлл. Город пришельцев: Искатель. Наблюдатель

Естественно, прежде чем выбросить их, Алекс упаковал все в бумажный мешок – ему совсем не хотелось расстраивать папу, и он постарался, чтобы тот не обнаружил материалы по ROTC в мусорке.

– Неотложная Верблюжья Помощь? – невинным голосом переспросил Алекс.

– Время – самое дорогое, что у нас есть, – невозмутимо ответил отец. – Впустую тратить мое время – все равно что украсть у меня кошелек.

Алекс вздохнул. Видимо, Бога кто-то отвлек как раз в тот момент, когда он наделял майора чувством юмора. А может, чувство юмора отцу просто-напросто «вырезали», когда тот вступал в ряды американской армии.

Алекс прекрасно знал: если слишком давить, папа обязательно вспомнит, что пора вымыть многое в гараже и убрать дерьмо за собакой на заднем дворе. Алекс же хотел сделать так, чтобы отцу было просто не до этой ROTC, чтобы ему, если уж на то пошло, даже в голову не приходила эта идея. Хотя Алекс понимал: что бы он ни сделал, рано или поздно ROTC в школе появится, и, скорее всего, ему придется на нее записаться.

– Алекс, к телефону, – позвала из кухни мама.

Как вовремя!

– Потом поговорим, – бросил Алекс и побежал на кухню.

– Мне плевать, кто ты. Ты все равно мой самый лучший друг, – услышал он, взяв трубку.

– Спасибо!

Изабель. Голос у нее был какой-то смешной: сухой и резкий. И это понятно: в последнее время она очень мало разговаривала. Предыдущие три дня Алекс часто бывал у нее, сидел под дверью и говорил по большей части сам с собой. Вчера на него накатило такое отчаяние, что он даже рассказал ей, как боялся Большой желтой птицы, когда ему было два.

– Как дела? – спросил он, ошеломленный ее звонком.

– Вроде… нормально. Вообще-то, я хотела тебя кое о чем попросить. Правда, ты и так много для меня делаешь, – ответила она.

Алексу не понравился этот тон. Какой-то подавленный, совсем не свойственный Изабель. Порой она, конечно, раздражала своей заносчивостью: строила из себя принцессу, а он должен был благодарить небеса за каждую проведенную с ней минуту. Но та удрученность, с которой говорила она сейчас, просто убивала.

– Легко, – не мешкая, отозвался он.

Изабель попробовала засмеяться.

– Может, сначала узнаешь, чего я хочу?

– В любом случае, мне деваться некуда, – сказал он. – Если не выполню твою просьбу, ты всем расскажешь об этой, ну, понимаешь, птице. И всю свою оставшуюся жалкую жизнь мне придется слушать мелодию из «Улицы Сезам», которую при каждом удобном случае будут напевать мои так называемые друзья.