Что скрывает прилив

Та смотрела на меня сердито и с укором, когда я прошмыгнула в магазин и спросила, известно ли ей, что с ними сделал почтальон. Я уверена, он не рассказывал, что произошло, но с тех пор она смотрит на меня осуждающе, стоит только спросить о Дункане.

– Я так понимаю, что ты вернешься, чтобы встретиться с ним? – говорит Мэгги, в то же время неодобрительно фыркая носом. – Насчет работы, – добавляет Мэгги, и я стараюсь снова не раскраснеться.

Если бы она только знала, что Дункан станет моим спасением, хоть сам об этом и не подозревает.

Всего через пару дней я спрячусь под мешками с письмами, исполненная благодарности за то, что больше никогда не увижу, как Мэгги кривит лицо.

– Стараюсь не пускать нищету на порог, миссис Уилсон, – широко улыбаюсь ей.

– Нищета не самое страшное, что может поселиться с тобой в одном доме.

У меня перехватывает дыхание.

– Вы о чем это?

– Ни о чем, – произносит она тоном, подразумевающим противоположное. – Не смею тебя задерживать.

Мэгги имеет в виду «выметайся», что я и делаю прежде, чем скажу что-нибудь такое, о чем впоследствии пожалею.

Глава шестая

Я нахожу Рена в таверне Мака. Здесь, как тактично выразился бы благородный человек, «особая атмосфера». На деревянном полу темнеют зловещие пятна, столешницы усеяны царапинами и щербинами, а на барной стойке сидит сторож – грязный одноглазый кот, который кусает всех, кто попадает в поле его зрения.

Это гиблое место, но разве тот, просит о помощи, имеет выбор?

В таверне продается два вида стаута[2 - Ста?ут – темный элевый сорт пива, приготовленный с использованием жженого солода, получаемого путем прожарки ячменного зерна, с добавлением карамельного солода.

], один сорт виски и все. Для более почтенных господ, вроде Джайлза Стюарта, есть трактир, где у Рози Тэлбот можно купить приличный ужин и вино. А для таких, как я, Рен и те, кто проводит ночи, вкалывая на лесопилке, существует таверна. Сегодня, как ни странно, она почти пустует, все либо на работе, либо отсыпаются перед ночной сменой.

Рен сидит в углу в обнимку с глиняной пивной кружкой. На нем надето черное пальто, по задранному вороту которого рассыпались волосы. Он не поднимает головы, пока я не сажусь напротив и не встречаю взгляд его проницательных голубых глаз.

Он съел все леденцы из рожка. Все, кроме того, что был у меня во рту.

Разве я могу такое забыть?

– Привет, – говорю я, тянусь к его кружке и пью из нее, пытаясь таким образом скрыть растерянность.