Её тёмные крылья

 – Она смотрит через мое плечо на кровать. – Это моя куртка? – Мачеха принюхивается. – Ты выпрямляла волосы? Или жгла свечи? Пахнет гарью.

– Мне нужно было… Я ходила… видела… Да. – Я не могу закончить ни одно из предложений, поэтому замолкаю, надеясь, что «Да» ответит на все вопросы.

– Ты разбила стакан? Кухня усыпана осколками.

Дыхание перехватывает, но мне удается кивнуть.

– Прости, я приберу.

Мерри осматривает меня с ног до головы, и ее лицо принимает суровое выражение.

– Лучше сходи и прими душ, чтобы согреться, а одежду оставь в корзине с бельем, – наконец говорит она.

 – И постельное белье тоже. Одеяло положи на батарею. И мою куртку тоже.

Я киваю, но остаюсь на месте.

Мерри вскидывает брови, а затем протягивает мне чашку с кофе, за которой я тянусь правой рукой. Я замечаю, что ее так и подмывает спросить, что происходит. Знаю, что мне многое прощалось из-за ситуации с Бри, но терпение мачехи иссякает, и я не могу ее за это винить.

– Спасибо, – шепчу я.

 – Мне очень жаль, Мерри.

– Ничего страшного. – На прощание она дарит мне «мы-еще-вернемся-к-этому-разговору» улыбку и направляется обратно к лестнице.

Я беру кофе с собой в ванную, только чтобы вылить после первого же глотка. Меня снова начинает потряхивать, и я решаю, что кофеин сейчас не лучшая идея. Я пытаюсь усмирить панику, сосредоточиваясь по одной задаче зараз: нанести шампунь, смыть, «Гермес был в твоей спальне», нанести кондиционер, «Ты видела Бри», распределить по волосам, ополоснуть, «Ты видела Аида», снова смыть, смыть, смыть.

Вода щиплет шрамы от молнии, пока тепло волнами окутывает мое тело.

Но я все еще дрожу, когда выхожу из душа.

Мерри за это время успела поменять простыни и унесла одеяло. Я чувствую себя виноватой, когда залезаю в кровать, завернутая в полотенце, и сворачиваюсь в клубок на правом боку. Мачеха оставила мой телефон на зарядке, и я тянусь за ним, но меняю свое решение. Слышу отца, только что вернувшегося с маяка, улавливая его шаги по лестнице.

Они замирают, когда Мерри спрашивает, куда он идет.

– Разбудить Кори.

– Оставь ее, Крейг.

– Она будет жалеть об этом до конца жизни, если не простится должным образом.

– Крейг. – Глазговский акцент в голосе Мерри усиливается, и ступени больше не скрипят под папиным весом. Их голоса удаляются в сторону кухни. Они говорят обо мне. Я могла бы встать с постели и подслушать, прижав ухо к полу, но я не хочу ничего знать.