Рыбы

– Просто скажите: лучше, чем я?

– Мэм, я буду настоятельно рекомендовать, чтобы вы получили квалифицированную помощь по вопросу управления гневом. На первый раз мы ограничимся предупреждением. Но если бы пара не была столь великодушна, вам уже сейчас грозило бы серьезное обвинение в нанесении побоев.

– Побоев! Я что, похожа на бандита?

Коп промолчал.

– Можете сказать мне кое-что? Если не принимать в расчет сломанный нос, они показались вам счастливыми?

5

Депрессия всегда представлялась мне чем-то бесформенным.

Когда она проявляется ощущением пустоты, в нее можно что-то внести – «Трех мушкетеров», прогулку, – чтобы придать новую, более приемлемую форму. По крайней мере, какую-то форму можно создать внутри или вокруг нее. Но здесь было что-то новое, как густой липкий осадок. Оно имело собственную форму. Его было невозможно упрятать. Это был ужас. Что именно внушало мне ужас, я сказать не могла, но оно взгромоздилось на меня. Все другие формы поглощались им. Я лишилась сна. Был ли причиной всему Джейми? Возможно ли, что человек, так сильно действовавший мне на нервы, возымел надо мной такую власть?

Я попросила доктора выписать мне снотворное. Лекарство помогало засыпать. Но утром это вязкое и клейкое снова было на месте, поджидало меня. Я уже увязла в нем, и оно становилось все гуще и плотнее. Однажды вечером я выпила сразу девять таблеток. Не покончить с собой мне хотелось, но исчезнуть. Уснуть и переместиться в эфир, в другой мир. Но такое перемещение означало бы смерть, а следовательно, было попыткой самоубийства? Однако я также чувствовала, что боюсь смерти или, по крайней мере, боюсь умереть.

Нет ли чего-то такого, что и не смерть, но и не здесь?

Я проснулась через четырнадцать часов. Голодная. Пончики! Мне жутко хотелось пончиков. Еще дурная после таблеток, я села в машину, и… все остальное смешалось в неясное пятно. Должно быть, отрубилась. Помню только, что очнулась на дороге: машина стоит на шоссе, я в ночнушке, пончики – с желе, в пудре, с кремом – рассыпались по всем сиденьям.

Позади меня гудели машины, но я никак не могла сообразить, что нужно делать, да так и уснула за рулем посредине дороги.

Через какое-то время меня разбудили. С правой стороны, там, где пассажирская дверца, стоял, наклонившись к окну, полицейский в форме. Он спросил, могу ли я выйти из машины. Я кое-как выбралась. Помню, в голове еще ворочалась тупая шутка про полицейских и пончики.