Алекс & Элиза

Тем не менее мы можем позволить ей сиять сегодня. Пегги, будь добра, скажи нам имя того джентльмена, которому будет оказана честь вести тебя в первом танце.

Пегги с готовностью достала свою карточку из ридикюля, сияя ослепительной улыбкой. Ее улыбка поблекла, когда она увидела имя вверху страницы.

– Сти… Стивен – запнулась она, – Стивен ван Ренсселер.

Под оглушительный рев аплодисментов Элиза, Анжелика и Пегги обменялись потрясенными взглядами. Стивен ван Ренсселер Третий был старшим сыном Стивена Второго. Ван Ренсселеры были отдаленными родственниками со стороны матери и к тому же богатейшей семьей на севере штата Нью-Йорк.

Во всех смыслах Стивен Третий был самым завидным холостяком к северу от Олбани – во всех смыслах, кроме одного.

Высокий, стройный парень в отлично сшитом сюртуке цвета полуночи и бриджах цвета голубиного пера вышел из толпы гостей. Тем не менее, несмотря на рост и цвет костюма, Стивен не был солдатом по одной простой причине: он едва достиг подросткового возраста.

Восьмому хозяину громаднейшего во всем штате поместья не так давно исполнилось четырнадцать лет.

Элиза почувствовала прикосновение чьей-то руки и, обернувшись, увидела Анжелику.

– Здесь чувствуется мамина работа, – заметила старшая сестра, как только прозвучали первые ноты и Пегги со Стивеном заняли свои места в конце зала.

Стивен был довольно симпатичным и сулил однажды превратиться в привлекательного мужчину, но сейчас он выглядел как марионетка в костюме. К тому же он всегда был тихим и не отличался бойкостью языка.

Забавный парень, увлекающийся птицами, в свои четырнадцать он уже заработал репутацию затворника.

– Стивен по меньшей мере на четыре года младше Пегги! – возмущенно воскликнула Элиза. Их семьи сидели на соседних скамьях в Датской реформистской церкви многие годы, пока подрастали дети.

– Четыре? Думаю, скорее пять. Разве он не на год старше нашего Джонни? – фыркнула Анжелика.

Элиза кивнула, думая о том, что довольно странно видеть робкого паренька, танцующего с первой красавицей бала, перед радостно – или, может, насмешливо – галдящей толпой.

– Но это же не имеет значения, не так ли? Он – богатейший холостяк в нашем кругу, а мы – трое вошедших в брачный возраст дочерей семьи, переживающей трудные времена, – сказала Анжелика. – О боже, – выдохнула она, когда Пегги и Стивен прошли мимо них в танце, девушка – с вымученно-радостным выражением лица, парень – с неприкрыто-испуганным. – Она ведет его. Она. Сейчас. Ведет.