Джо и Лори

– Это чтобы писать аккуратные списки покупок, – сказал с хитрой усмешкой брат девочки, оторвав взгляд от замаранного кляксами листа бумаги. (Леопольд? Леон? Льюистон?) – И рецепты. Вот что делают девочки, Белинда.

Джо свела брови.

– Девочки делают много всего другого, мой уважаемый мастер Леопольд.

Белинда задумчиво посмотрела на нее.

– Пока не выйдут замуж?

– Нет, конечно, – фыркнул Леопольд. – Когда выйдут. Это их работа. Готовка, стирка и списки покупок.

– О-о! – разочарованно протянула Белинда.

Леопольд продолжил с улыбкой:

– А вот мужчина в доме вполне может стать капитаном и гулять по доске. Я и сам собираюсь ходить на корабле. В Индию.

– Только в Индию? – повела бровью Джо.

– В Индии тигры водятся, – печально известила Белинда.

– Но у нас почтенная семья, поэтому тебе, по крайней мере, не придется работать гувернанткой, – заметил Леопольд, не сводя глаз с Джо. – Правда ведь?

– Мне, гувернанткой? – занервничала Белинда.

Джо хотела было дать им обоим одинаковый ответ в виде звонкой оплеухи, но передумала, учитывая квакерскую склонность Марчей и общее неприятие к насилию в их семье.

– Замечательная постановка вопроса. И поскольку вас заинтересовала столь деликатная тема, как отношения между полами, – начала она строго, – у меня есть то, что вам нужно.

Она сняла с полки томик Байрона с загнутыми страницами, – самый скандальный из всей ее коллекции, из-за чего, собственно, страницы и подгибались.

– Перепишите целую страницу, пожалуйста.

Как только дети достали тетради и раскрыли книгу, в комнате воцарилась тишина. Леопольд сразу же приклеился к тексту, а Белинда с каждой прочитанной про себя строчкой все шире и шире распахивала глаза, сложив губы в маленькую букву «О».

Джо с упоением наблюдала за их дрожащими руками, переписывающими (с удовольствием!) каждое непристойное слово и красочные описания, в то время как стрелка часов в ритме, совсем не характерном для Байрона, приближала ее к свободе.

Когда терпение вконец иссякло, она поднялась со стула и, потянувшись, начала вышагивать взад-вперед по покрытому ковром коридору за пределами «тюремной комнаты».

Вот почему она написала первую книгу, не так ли? Ради независимости? Свобода была основным мотивом, разве нет? Байроновская или любая другая. Свобода создавать, делать так, как ей заблагорассудится. Свобода от нищеты и рабства.