Секрет королевы

Вместо того чтобы направиться к кровати, он подходит к камину и, сняв камзол, бросает его на кресло.

Мне хочется спросить его, что не так, но это глупый вопрос. Все не так, все. Кэл уезжает, и, скорее всего, мы не увидимся еще несколько месяцев.

Он опускается в другое кресло и зарывается обеими руками в свои волосы, что говорит о том, что он взвинчен. Он отбрасывает в сторону скамеечку для ног. И даже не пытается снять сапоги.

– Значит, – бесцветным голосом говорит он, – вы с Хансеном хотите поиграть в счастливую семью.

– Это несправедливо, – отвечаю я, подойдя к нему и для убедительности тоже лягнув скамеечку для ног. – Когда я могла с тобой поговорить? Для меня это тоже стало полной неожиданностью. Я понятия не имела, что они собираются отправить тебя прочь.

– Вид у тебя был не очень-то удивленный. – Он смотрит на меня, подозрительно сощурив глаза.

– Ну, я, разумеется, узнала об этом до начала заседания совета.

– Понятно. Ты знала, но ничего мне не сказала.

– Как я могла тебе сказать? Я же не могу призвать тебя к себе, когда мне вздумается, ведь замок и так взбудоражен, все подозревают меня невесть в чем. Хансен пришел ко мне очень расстроенный и сказал, что мы… должны что-то предпринять, раз люди здесь так ополчились на нас. Он считает, что для этого мы должны родить наследника, чтобы поменять общественное мнение и скрепить союз между нашими странами. Чтобы на меня больше не смотрели как на чужую.

– Это похоже на речь, написанную герцогом Овинем, – говорит Кэл, и мне хочется дать ему пощечину. Он так все усложняет.

– Мы оба знали, что когда-нибудь этот день настанет, – говорю я, пытаясь урезонить его. – И просто надеялись, что это произойдет не так скоро.

– Похоже, ты быстро все решила, – отвечает он, ничуть не урезоненный. – Стоило Хансену поднять этот вопрос, и ты капитулировала.

От этих слов я вся сжимаюсь.

– Мне тошно от этой мысли.

Кэл качает головой.

– У Хансена что ни месяц, то новая любовница. Для него ты просто еще одна молодая женщина, с которой он будет спать, еще одна зарубка на столбике его кровати. Но ты… – Он отводит глаза, и я слышу, как дрожит его голос.

– Ты для меня все, – говорю я. Почему он не слушает меня? – Хансен ничего для меня не значит. Есть только ты и я, и больше никого. Один наследник престола, и все будут удовлетворены.