Любовь & Война

Капитан, похожий на медведя, утверждал, что он француз, но полное отсутствие зубов и трубка, зажатая между десен, делали его речь настолько невнятной, что Алексу удавалось разобрать лишь одно слово из пяти, несмотря на то что с рождения он разговаривал и по-французски, и по-английски.

Но не поэтому Алекс чувствовал себя ужасно.

Его расставание с Элизой было не совсем мирным, и это мягко говоря. Жена исчезла с вечеринки сразу после ссоры и не появлялась до самого ее конца, когда пожала руку на глазах у всех слуг, которые убирали грязные тарелки и стаканы в потеках вина.

– Надеюсь, вам понравилась вечеринка, полковник Гамильтон, – сказала она тоном, способным заморозить воду. – Без сомнения, вам необходим отдых перед подготовкой к поездке, поэтому сегодня я посплю в бывшей комнате Анжелики.

И два дня спустя его жена оставалась холодной, как айсберг, без надежды на потепление. Весь следующий день Алекс пытался встретиться с ней наедине, но Элиза целое утро и после обеда наносила визиты друзьям. Прибыв домой к ужину, она объявила, что «слишком долго пробыла на солнце», и попросила принести ей ужин в комнату Анжелики, где и устроилась на ночь, снова отказавшись вернуться на супружеское ложе.

Она снизошла до разговора с ним лишь единожды, когда провожала его на причал. Ее лицо покраснело и припухло. Определенно, ночь у Элизы выдалась не из приятных.

– Моя дорогая, – начал он, пытаясь обнять жену. – Пожалуйста, выслушай меня. Я так сожалею, что огорчил тебя. Мне следовало все рассказать раньше.

Она отступила, и руки Алекса сжали воздух.

– Мне не нужны твои извинения, Алекс, – ответила она. – Мне нужен ты сам, живой и здоровый.

Алекс опустил глаза.

– Я понимаю, тебе кажется, что ты должен делать то, что считаешь правильным, – продолжила Элиза, и ее глаза наполнились слезами, которые она сердито смахнула. – Но зачем рисковать жизнью, если в этом нет необходимости.

– Потому что я люблю эту страну! – тут же сказал Алекс. – И потому что другие тоже рискуют своими жизнями.

– Ты был бы человеком, который вернулся бы домой к жене! – воскликнула Элиза. – Ты был бы человеком, который может помочь своей стране тем, чем другие не смогут. У тебя ум философа, политика экономиста! Соединенным Штатам понадобятся люди, одаренные столь редкими талантами, если мы хотим из колонии превратиться в страну.