Медовый месяц взаперти

Губы Харуна твердо сжались, но он ответил вполне спокойно:

– Да, моя дорогая, перед камерами ты – идеальная жена.

Харун ушел, и яд, заключенный в его словах, стал медленно действовать на нее.

Брат номер три…

О нет! Неужели это он стоял за дверью, когда она обсуждала с отцом своего нежеланного жениха?

Амбер силилась вспомнить, что она тогда сказала.

«Брат номер три… Разве я могу лечь в постель с совершенно незнакомым мужчиной?..»

На память пришли слова отца: «Он потерял всю свою семью… он в глубоком горе…»

Харун все слышал.

Он слышал, как отец говорит о ее чувствах к Алиму.

Амбер закрыла глаза. Теперь понятно, почему за три года муж ни разу не прикоснулся к ней, не попытался заняться с ней любовью – даже тогда, когда она сама попросила его об этом!

Но разве она просила? «Дай мне ребенка, не позорь меня перед людьми!» – холодно потребовала Амбер.

Тихо застонав, она закрыла лицо руками.

Что надо сделать, чтобы Харун простил ее, если еще не слишком поздно?

На следующий день, поднимаясь по трапу самолета, Харун услышал женский голос, зовущий его.

От этого голоса у него до сих пор все переворачивалось внутри. Это было все то же желание, все та же дурацкая потребность. Он хотел эту женщину – и ненавидел себя за эту слабость.

Через секунду, справившись с собой, Харун повернулся к Амбер. Боясь выдать себя, он не сказал ни слова, только поднял бровь.

Она шла танцующей походкой по ковру следом за ним, направляясь к трапу. Глаза ее были огромными, и в них светилось нечто, чего он никогда не видел.

– Харун, я хочу лететь вместе с тобой.

Сердце его похолодело. Амбер боялась летать на самолетах, неужели она решилась на это ради Алима?

– Нет.

– Черт возьми, Харун, ведь это все, о чем я тебя прошу! – Вскинув голову, Амбер в упор взглянула на него, и глаза ее ярко вспыхнули.

Ему было больно смотреть на нее. Впервые в жизни он видел жену такой импульсивной и страстной. И это все – из-за Алима.

– Ты до сих пор переживаешь за него? – поинтересовался Харун.

Голос его был тихим и срывающимся. Ощущение, что его предали, не покидало мужчину.

Амбер тяжело вздохнула:

– Мне уже не девятнадцать лет. Я твоя жена. Пожалуйста, дай мне шанс.

Харун увидел ее сумки, поставленные возле трапа. Он обреченно махнул рукой:

– Поступай, как знаешь. Лети. Я уверен, Алим оценит твою заботу.

Амбер прошла мимо него в салон. Взгляд ее был холодным, как всегда, голова высоко поднята.