Хранительница двух миров. Цикл «За гранью Призрачных миров»

Но огонь не дрожит от дуновения ветра.

Почти на каждом разветвлении коридоров стоят странные статуи змееподобных существ. И живые цветы. Их много и они все разные.

Я бродила бы долго по коридорам, если бы шла вниз, но я шла вверх. На самый верх. Небольшая комната с одной единственной статуей посередине в окружении небольших фонтанов и сотен цветов. А по периметру залы стоят каменные скамейки. Я не стала прельщаться на удобные лавочки, а села прямо на один из бортиков основного фонтана и стала смотреть на статую.

Мужчина, средних лет, явно не человек. Уши слишком вытянуты и заостренны. Вертикальные зрачки и крылья, вырывающиеся из-под рубашки.

– Это один из самых первых Хранителей. – тихий голос справа.

Медленно оборачиваюсь и вижу служителя богов, он как-то заходил ко мне, справляясь о самочувствие. Кажется, его называли жрецом.

Мужчина улыбнулся (если улыбку анаконды можно назвать таковой).

– Он очистил свой мир от скверны, и ушло у него на это более трех лет, он был мужественен и силен.

Он был на грани столько раз, сколько никто и никогда не был. Но он так и не бросил свой мир. Ни разу.

Стало холодно.

– Что с ним стало?

Змеелюд прищурился.

– Их нет.

Тело словно ледяными иглами прошило. Рея внутри закричала от ужаса.

– А что произошло? Он ведь Хранитель. У них ведь произошло слияние.

Жрец довольно кивнул.

– Верно. – мужчина посмотрел на статую. – Он полюбил женщину. Так сильно полюбил, что доверился ей, а она оказалась врагом. Вместе со своим любовником, она начала отравлять воды мира, занесла болезнь, от которой выступали черные язвы.

Никто не выживал от этой хвори. А Хранителю она сцеживала молоко Манны, отвлекая от всего лживыми ласками.

И словно бы для себя, как будто вспоминая, он пояснил:

– Все одно, что молоко, да только выдает его медный привкус, да запах павших листьев. Помутилось сознание Хранителя, стало для него все добро злом, а зло благодатью. И стал его мир рушиться с утроенной силой.

Рея тихо взвыла и заметалась.

«Зачем? Зачем он рассказывает это нам?»

Но жрец ведь не слышал ее крика.

– Опоенные Манной становятся марионетками и игрушками в черных руках. Но у него, – тонкий палец указал на статую, – хватило сил обратить зло во благо, он смог отправить свой мир на перерождение.

– Ильреен Ди – тот мир? – прерывающимся голосом спросила я.

– Нет. – покачал головой мужчина. – Ильреен Дарк была тем миром, миром, которому судьба не оставила ни единого шанса.