Крестики и нолики

Папе на меня – да и на все остальное – было наплевать. Он сосредоточенно ел. Мой брат Джуд – ему было семнадцать – многозначительно ухмыльнулся. Вот жаба – так и норовит поддеть. От него я тоже отвернулся.

– Шлялся с своей трефовой подружкой, – процедил Джуд.

Я ощерился на него:

– Какой еще трефовой подружкой? Не знаешь, о чем говоришь, вот и помалкивай.

«Не смей называть так моего лучшего друга! Еще раз скажешь – я тебе всю рожу…»

Джуд догадался, о чем я думаю: усмешка стала шире.

– А как мне тогда ее называть? Твоя трефовая кто?

Он никогда не называл их Крестами.

Только трефами.

– Засунь себе в рот оба кулака!

– Каллум, сынок, не надо говорить с братом, будто… – Продолжать папа не стал.

– Каллум, ты опять был с ней? – В глазах матери зажегся бешеный горький огонь.

– Нет, мама. Просто гулял, вот и все.

– Вот и все? Тогда прекрасно. – Мама с размаху поставила на стол кастрюлю.

Паста перевалилась через края на стол. Джуд мгновенным движением собрал с клеенки все, что выпало, и затолкал в рот.

Шли секунды, все ошарашенно таращились на Джуда. Он завладел даже вниманием Линетт, а это достижение. Вывести мою сестру из ее загадочного мира было практически невозможно.

– Удивительно! Когда речь идет о еде, ты как молния на допинге, а обычно тормозишь. – Губы у мамы искривились – что-то среднее между весельем и отвращением.

– Это называется мотивация, мама, – ухмыльнулся Джуд.

Веселье победило. Мама рассмеялась:

– Будет тебе мотивация, зайчик!

В кои-то веки спасибо Джуду: отвлек всех от того, чем я занимался целый день.

Я оглядел стол. Линетт снова ушла в себя: голова, как всегда, опущена; взгляд, как всегда, устремлен на колени.

– Привет, Линни, – шепнул я старшей сестре.

Она подняла голову, мимолетно улыбнулась мне – короче некуда – и снова уставилась себе на колени.

Мы с сестрой похожи: у обоих каштановые волосы, глаза одного серого цвета. У Джуда черные волосы и карие глаза, и он похож на маму. Мы с Линни не очень похожи ни на маму, ни на папу.

Наверное, отчасти поэтому мы всегда были дружны с ней. Больше, чем с Джудом. Это Линни сидела со мной, когда маме надо было на работу и она не могла взять меня с собой. А теперь с ней самой надо сидеть. С головой у нее плохо. Выглядит на свой возраст – ей двадцать, – но умом как маленькая. Живет в своем волшебном мире, как говорила бабушка. Раньше она была не такая. Три года назад с ней что-то произошло, и она переменилась. Несчастный случай.