Крестики и нолики

Ведущий исчез, начался видеорепортаж: папа Сеффи на площади у Парламента. Наплыв камеры – и его лицо заняло весь экран.

– Мистер Хэдли, верно ли, что решение допустить некоторых нулей в наши школы, принятое вашим кабинетом, стало прямым результатом давления со стороны Освободительного Ополчения?

– Отнюдь нет, – не задумываясь возразил папа Сеффи. – Наш кабинет не позволит себя шантажировать никаким незаконным террористическим группировкам. Мы действовали согласно директиве Пангейского экономического сообщества, которую наш кабинет намеревался исполнить в любом случае.

Мой папа только поморщился.

– Наше решение допустить лучших из лучших юных нулей в свои образовательные учреждения имеет прочную социально-экономическую основу. В цивилизованном обществе равное право на образование для нулей, обладающих соответствующими способностями…

Тут я перестал слушать. Папа Сеффи ничуть не изменился с тех пор, как мы с ним в последний раз разговаривали – сто лет назад: там, где можно было ограничиться одним снисходительным словом, он неизменно вставлял двадцать.

Мне он никогда особенно не нравился. Точнее, я считал его напыщенным пустозвоном. Да нет же, он мне вообще не нравился. В семье Сеффи мне не нравился никто. Все они одинаковые. Минерва – та еще воображала. Ее мамаша – злюка, папаша – скотина. И все поглядывают на нас, нулей, сверху вниз.

– Освободительное Ополчение – это террористы, руководствующиеся ошибочными мотивами, и мы не оставим от этой организации камня на камне и добьемся правосудия…

Папа Сеффи все разливался соловьем.

Я хотел было снова отключиться, но тут Джуд отмочил такое, что я мигом вернулся с небес на землю.

– Да здравствует Освободительное Ополчение! – Мой брат вскинул кулак в воздух, сжав пальцы с такой силой, что у меня мелькнула мысль: больно, наверное, будет разжимать.

– И то верно, сынок.

Папа с Джудом обменялись понимающими взглядами и снова уставились в телик. Я удивленно посмотрел на них, потом на маму.

Она тут же отвернулась. Я снова посмотрел на папу с Джудом. Происходило что-то непонятное. Что-то связанное с Освободительным Ополчением, моим отцом и моим братом. Ну и пожалуйста, я не против. Я против того, что меня в это не посвятили.

– Появились неподтвержденные сведения, что бомба, заложенная в машине у Всемирного торгового центра месяц назад, – дело рук Освободительного Ополчения, – продолжал репортер.