Трилогия Мёрдстоуна

Дабы укрепиться духом, он приготовил и съел подряд три тоста с мармайтом[4 - Мармайт – очень популярная в Великобритании бутербродная паста, изготовляется на основе дрожжевого экстракта.]. Он стоял у окна, отхлебывая чай из большой кружки и затягиваясь самокруткой. А потом решительно отвернулся от весеннего великолепия вересковой пустоши, опустился в кресло и приступил к чтению.

Через два дня он приобрел затравленный взгляд и растерзанный диковатый вид беглеца, чудом выбравшегося из ужасов средневекового побоища.

4

Тенебрис испустил протяжный и громкий вопль на неизвестном языке. Покорные зову легионы Гашлука восстали вспять из сырых каменных плит, испепеляя чужаков огнем мертвых глаз.

Воздух в чертоге отяжелел от их вони.

Азрафель мрачно улыбнулся и выхватил Ретимнон из ножен.

Ретимнон? Филип был уверен, что это курорт в Греции. Или Турции. Может, Ксанф? Или Крит? Впрочем, совершенно точно не Уэльс.

Оружие взыграло в его руке, точно неистовый лосось.

О господи.

– Маг! – взревел он.

 – Пред тем как вступить в свой последний бой, спроси себя, знают ли твои грязные прислужники подлинное имя того, кого тщатся поработить? Во имя Панкреуса предлагаю тебе последний выбор: сдайся и мирно воротись в Гнусное королевство или же Истинный Избранник предаст тебя Вечному Льду!

Презрительный смех Тенебриса раскатился по чертогу, дробясь и отражаясь от стен. Гашлуки тоже оскалили узкие зубы в припадке веселья.

– Глупец! – прошипел маг. – Думаешь, жалкое твое оружие способно одолеть вот это?

Пошарив под своим грязным плащом, Тенебрис извлек Амулет Банга, лаская его кривыми пальцами…

– Да чтоб тебя! – вскричал Филип, роняя «Темное начало: прелюдию» на груду открытых книг с заломанными корешками.

Он закрыл лицо руками и позволил себе всхлипнуть. Через минуту-другую он снова зачерпнул из глубинных источников и взял первый том «Палимпсеста ужаса» – толстый, как надгробие, и почти такого же веса. Карта на переднем форзаце подозрительно напоминала остров Уайт.

Через пятнадцать минут он уже обмяк на табурете перед пивной стойкой в «Приюте коновала».

– Пинту обычного, Денис, пожалуйста.

Денис был барменом новеньким, юным и из Бирмингема; речь его состояла преимущественно из вопросов.

– Получили новое особое пиво? Фистонская «Темная энтропия»? Слегка смахивает на «Ньюкасл-браун», только попикантнее? Хмель с легкой ноткой горелой помадки? Вставит вам грифель в карандаш?

– Э-э-э… не, спасибо, Денис. Просто обычного.