А вдруг это правда?

Вот почему она врезалась в мужчину, которого заметила раньше. Он был красив, как бывают красивы отцы, на тот лад, на который Арч так и не поддался. Когда-то она гордилась тем, как Арч оставался, несомненно, «Арчем», не позволял наложить на себя флер одомашненности, который словно бы затягивал большинство мужчин, кого она знала. И все же теперь можно решить, что это обернулось против них. Может, как раз сдавшийся на милость женщины мужчина и заслуживает доверия.

– Ох, простите! – извинилась она, постаравшись восстановить равновесие и ухватившись за его руку, чтобы инерция столкновения не сбила с ног их обоих.

Он отступил назад, глядя на нее сверху вниз со смесью веселья и растерянности.

– Все в порядке, – сказал он со смущенным видом, хотя вся его вина заключалась в том, что он случайно очутился у нее на пути.

– Мне очень жаль, – повторила она, а он рассмеялся.

– Что-то в таком духе ты уже сказала.

Дженси глянула на Брайт, которая, ничего не замечая, собирала свои вещи.

– Я бежала поговорить с подругой. – Она указала на Брайт. – Не смотрела, куда иду.

– Не беспокойся, – сказал он. К ним широким шагом подошла девочка, которая последние несколько недель играла с ее дочерями.

– Пап, – обратилась она к мужчине, – я думала, ты с нами поиграешь. – Она посмотрела на двух взрослых. На лице у нее появилось мечтательное выражение. – Вы двое о гостевой ночевке говорите?

– Какой еще ночевке? – спросили они в унисон с одинаковой степенью тревоги в голосе.

– Мы хотим устроить пижамную вечеринку с ночевкой. Все трое. – Девочка произнесла это с толикой раздражения, словно взрослые малость туповаты.

– Ну, сейчас, возможно, не самое лучшее время, – сказал мужчина, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он посмотрел на Дженси в мучительной растерянности. – Я… гм… с недавнего времени отец-одиночка и не вполне готов проводить… детские вечеринки.

Дженси махнула рукой, отвергая его извинения.

– О, черт, конечно. Я тебя не виню. Я все поняла. – Она воздержалась от объяснений, насколько много она уже поняла.

Она оглянулась. Брайт собиралась уходить. Она вот-вот ее упустит. Ей нужно как-то от него улизнуть, но южное воспитание взяло верх. Ее друзья в Коннектикуте дразнили ее за акцент, представления о приличиях и хороших манерах, за общую «южность». Как она ни старалась, у нее не получалось от этого избавиться.