Бычки в томате. Иронический детектив

Даже упоминание в завещании экономки на равных с родственниками правах не шокировало Рут так, как известие о наличии у старого Вилли сына. Рут предполагала, что дед Абрахам не обделит фрау Хелен своей милостью – ведь она в самые тяжелые моменты жизни семьи находилась рядом и помогала всем, чем могла: она поддерживала Абрахама после гибели сына с невесткой, родителей Рут, она не побоялась принять на себя ответственность за воспитание девочки-подростка в цветущем пубертате… Не исключено, что старик Абрахам относился к ней, как к жене… Но сын Вильяма!!! Как они могли скрываться так долго?? Как они могли изображать самодостаточную семью, пить, есть, зная, что где-то по свету бродит их ребенок?

Рут скосила глаза на старого Вилли.

Старик сидел, опустив голову, подбородок его трясся, а фрау Трина держала его руку в своих ладонях.

– Дедушка, мне нужно с вами поговорить, с тобой и Триной.

– Садись в машину, дорогая. Поедем домой. Тебе нужно подкрепиться – вон, ключицы торчат, и шейка, как у цыпленка.

У меня уже все готово, мы с Вилли так ждали тебя, так ждали! – щебетала фрау Трина.

У Рут сложилось впечатление, что старуха заполняет каждую секунду текущего времени своим голосом, лишь бы не образовалось вновь той звенящей, химической пустоты. В бесконечном потоке ее голоса старый Вилли впал в транс и ехал до своего особняка на окраине Виршема, покачивая головой, будто китайский болванчик и уставившись неподвижным взглядом на остатки раздавленной на сидении мухи.

Трина стрекотала, когда они втроем подходили к красивому резному, украшенному аккуратными кадками с петунией крыльцу. Она стрекотала, пока выставляла на плиту большую чугунную сковороду с жареными колбасками и зеленым горошком. Она стрекотала до тех пор, пока старый Вилли скрипучим, совершенно чужим голосом не произнес:

– Трина…

Фрау фон Глюк медленно обернулась, посмотрела на мужа, подхватила обеими руками свой любимый немыслимый передник, который за многие годы успел состариться вместе с хозяйкой, осела на стул и тихо, беззвучно заплакала, спрятав лицо в вышитые петухи.

***

– Дыши! Дыши сама! Молодец! Умница! Давай, девочка, дыши!

Катрине казалось, что она стремительно всплывает со дна мутного озера. Если она вздохнет, она же захлебнется! Почему они требуют от нее дышать!?

Беспощадный свет, будто кипяток, обжег роговицу.