Бычки в томате. Иронический детектив

Она еще раз обвела взглядом сбившихся в стайку людей: кто-то пересматривал отснятое на камеру мобильного телефона видео, кто-то вытирал платочком несуществующие слезы. Да, очень неприветливо сегодня встретила Русская Земля этих иностранцев, такой прием они запомнят надолго. Зеваки потихоньку расползались с места происшествия, лопоча на разных языках и качая головами. А одна пожилая, красиво одетая дама еще долго стояла у окна, провожая взглядом синие вспышки проблескового маячка до тех пор, пока они не исчезли с территории аэропорта.

Глава 9

– Вилли! Трина!

Тишина. Стайка ворон на огороде за домом сегодня вела себя слишком шумно. Да и неудивительно – на носу тридцать первое октября, Хеллоуин. Осталось только положить пару тыкв рядом с чучелами и зажечь внутри них свечи.

– Трина! Вилли! Отзовитесь! Эй!

Тишина.

Через забор, обвитый увядшими прядями декоративного плюща, заглянул сосед, герр Михель. Лицо старика выражало крайнее любопытство, а в глазах плескался плохо замаскированный страх.

– Ооо, Леон! А я уж было обрадовался, что соседи вернулись, услышал шум, дай, думаю, загляну! Слава Богу, ты приехал! А я волнуюсь! Я так волнуюсь! Ты как думаешь, может быть, они поехали в Мюнхен? Их нет уже почти неделю… Я забрал себе живность, надеюсь, в этом нет ничего предосудительного? (Узловатые руки трудяги мяли и перебирали края старой, как и он сам, фетровой шляпы). Несчастные животные погибали от голода и жажды.

Михель все говорил, говорил, говорил…

Леон подошел к старику и обнял его.

Как много лет прошло с тех пор, когда он в последний раз приезжал сюда? Десять? Пятнадцать? Михель тогда был коренастым мужиком, который запросто взваливал себе на спину упитанного поросенка. Сквозь вязаную безрукавку соседа Леон под ладонью почувствовал острые стариковские лопатки. Внезапно к горлу подступил горький комок, и глаза предательски защипало.

– А пойдем-ка, старина Михель, посмотрим, что там творится? – Леон подбородком указал на дверь дома Глюков. Стариковское любопытство пересилило страх, и Михель, нахлобучив на лысину изжеванную шляпу, засеменил следом.

Обычно гостеприимный светлый дом фон Глюков, вместо ароматов свежей выпечки, жаркого и садовых цветов, поставленных заботливой рукой Трины в фарфоровую вазу с пастушкой, встретил посетителей темным провалом незапертой двери и затхлостью. Вот, ведь странно… Жизнь, она, оказывается, пахнет! Счастьем, заботой, надеждами, ссорами и примирениями, любовью. Пахнет Жизнью.