Бычки в томате. Иронический детектив

Модест икнул, прижал уши и посмотрел на хозяйку такими глазами, что Дуня поняла – жить надо здесь и сейчас. Хотя бы ради этого шерстяного бегемота, у которого от удивления из угла рта свесился недожеванный хвост бычка. Она подняла эти свои шесть килограммов счастья на руки и чмокнула в нос.

– Все. Пошли спать! И не смей меня щекотать своими усами, ты же знаешь – я не люблю усатых мужиков! Ну, разумеется, кроме тебя.

Глава 2

Божественное осеннее солнце краем глаза с любопытством заглянуло в темную гостиную, бросив мягкий луч на старинный комод из мореного дуба.

Но тут же отвело свой взгляд, потому что Солнцу стало понятно, что здесь ему не рады. В одной из самых больших в доме комнат с высокими потолками и стрельчатыми витражными окнами не было места свету. Темные гобелены на стенах с рисунком в виде струящихся причудливых растений и диких животных захватывали в плен случайные шальные лучики, а тяжелые бархатные темно-бордовые драпировки на окнах выносили им окончательный приговор. На стенах висели огромные портреты величественных хмурых людей – мужчин в старинных камзолах и нелепых шляпах с перьями и женщин в платьях с необъятными кринолинами. Несмотря на непривычно теплую в этом году в Германии осень, в углу горел камин, глухо потрескивали поленья, по которым пробегали ярко-красные огненные змейки и изредка судорожно вспыхивали язычки пламени. Причудливые тени ложились на чопорные лица нарисованных вельмож, от чего казалось, что они злобно гримасничают и постоянно за всем наблюдают. Прямо под картинами, а, точнее, спинкой к ним, стоял безумно старый, дорогой и ужасно помпезный диван с высокой спинкой, вычурными резными подлокотниками и выцветшей гобеленовой обивкой с каким-то крупным цветочным орнаментом. Диван, безусловно, очень гордился своим возрастом, происхождением и, конечно, своей стоимостью. Можно даже было в прямом смысле сказать, что это варварское великолепие «знало себе цену», поскольку, как только кто-нибудь в этом доме по великому недоразумению вознамеривался усадить в него свою пятую точку, этот «кто-нибудь» тут же начинал беспричинно паниковать и искать другой плацдарм для мягкой посадки. К тому же возникала необъяснимая уверенность, что, стоит только устроиться на этом диване поудобнее, как один из шаловливых картинных дворян плюнет тебе за шиворот.

Вся обстановка комнаты вызывала какой-то странный, средневековый трепет. Впечатление усиливал стоящий в углу под старинными часами рыцарь в полный человеческий рост.