До горького конца

Грация засмеялась тихим, счастливым смехом, и даже грубые черты мистрис Джемс озарились улыбкой, когда она подняла голову, не успев разрешить занимавшего ее вопроса, положить ли заплату или пришить новый обшлаг.

– Вы шутите, мистер Вальгри, – сказала она. – Разве вам можно угодить нашими пикниками? Вы потребуете оркестр и коляску четверней прежде, чем назовете что-нибудь пикником.

– О, нет, моя милая мистрис Редмайн. Холодная телятина, салат и бутылка хересу, – вот все, что мне нужно. Я прошу вас и ваше семейство идти со мной в Клеведон, и смею думать, что мы пообедаем там с неменьшим удовольствием, чем принц регент, как бы ни был искусен повар сэр Луки.

Тетушка Ганна поколебалась с минуту, взглянула пристально на племянницу – не она ли причиной любезности жильца, но не могла ничего возразить против предложения. Неучтиво было бы отказаться исполнить желание такого примерного жильца, и такое желание, которое было снисхождением с его стороны.

– Хорошо, сэр, – сказала она, – если вам угодно провести день в Клеведоне с Джемсом и со мной, с Грацией и ее кузенами, я согласна, но только едва ли это доставит вам удовольствие.

– Вы славные люди, мистрис Редмайн, Поверьте мне, что я лучшего общества не желаю.

Он бросил взгляд на Грацию, прилежно учившую страницу из своих нот. Он не мог увидать ее глаз, но розовые губы улыбались радостной улыбкой, доказывавшей, что мысль о пикнике доставляет ей удовольствие.

– Так не пойти ли нам завтра? Чем скорее, тем лучше, потому что погода может испортиться.

– За погоду не опасайтесь, – возразила тетушка Ганна, придумывавшая обед для пикника и рассчитывавшая, сколько времени потребуется для его приготовления. – Послезавтра будет удобнее, – сказала сна.

– В таком случае, послезавтра. Так вы уговоритесь с мистером Вортом. Или я сам схожу к нему сегодня, если хотите.

– Как вам угодно, мистер Вальгри. Я уверена, что мистер Ворт исполнит с удовольствием всякое ваше желание.

– Да, – отвечал жилец своим задумчивым тоном. – Ворт был всегда моим другом.

– Он сказал, что давно знает вас, – решилась заметить мистрис Джемс, которая, как женщина, не могла не интересоваться прошлым своего жильца.

– Он знает меня с рождения, – отвечал мистер Вальгрев.

Грация взглянула на него большими, пытливыми глазами. Он никогда не говорил им ничего ни о своих родителях, ни о своем доме, ни о своем детстве.